Точка Невозврата

Неприятеля поддерживала двухорудийная наземная батарея. «Витязь» и «Калита» приняли бой с превосходящим противником. Головной советский броневик «Смерть Директории» заполучил два попадания, в результате которых было убито и переранено несколько бойцов команды. Через четверть часа жаркой артиллерийской дуэли красные ретировались.

Следующие двое суток на линии железной дороги противник себя не проявлял, что тревожило командование корниловской группы. Целью вылазки «Витязя» была разведка.

Штабс-капитан Маштаков привёл взвод на станцию заблаговременно.

Доклад у него принял старший офицер бронепоезда Решетов – грузный, с опухшим лицом цвета говяжьей вырезки, после обеда пребывавший «вполсвиста».

– Поубавилась числом ваша рать, – подполковник обвёл замутнённым взглядом куцый строй ударников.

– Потери, Пал Палыч, а пополнений Орёл не дал, – Маштаков скомандовал взводу грузиться на платформу, над бортами которой высился бруствер из мешков с песком.

Уходя в десант, штабс-капитан переоделся в потёртую кожанку.

Построенную в отпуске шинель он берёг, да и несподручно было в ней, долгополой, рыскать по полям и весям.

Решетов угостил корниловца папиросой и, обдавая удушливым фимиамом, в котором застарелый перегар мешался с запашком недавно проглоченной рюмки, забасил возбуждённо:

– Пополнения, говорите? Вчера с командиром навещали штаб бригады. Так вся улица у комендатуры заполнена толпами добровольцев. Едва протиснулись. А приём, в бога, в душу и в кузину-белошвейку, идёт вяло! Отчего, спрашивается?! Не измена ли тут витает, Михал Николаич?!

Штабс-капитан не впервой работал с «Витязем», поставленную задачу он понял с полуслова.

На предложение подполковника промочить горло ответил стоическим отказом. Решетов потёр гладко выбритый тугой подбородок со словами: «Хозяин – барин» козырнул и направился к бронеплощадке. В эту минуту закованный в стальные латы паровоз дал свисток, предупреждая о скорой отправке. Маштаков заторопился к платформе, на которой разместились его бойцы. Наверх ему помог взобраться вольноопределяющийся Кудимов.

Здесь, в южных землях, они считались земляками, штабс-капитан был Владимирской губернии, вольнопёр – соседней Нижегородской. Невзирая на разницу в чинах и возрасте, сдружились в харьковском госпитале, где лежали в одной палате. В первый Корниловский полк Кудимова по выздоровлении перетащил Маштаков. В последних боях превосходно владевший штыком вольноопределяющийся всегда был подле взводного.