Верхом на кочерге

Брюнетка смотрела на меня с задумчивым интересом, а когда обнаружила, что объект вышел на связь, смущенно улыбнулась. Я отвернулась. Как-то странно. Капризное чадо ломает дорогостоящую игрушку, а родня и в ус не дует.

Кормежка задерживалась. Я поднесла часы к глазам: двадцать минут двенадцатого по времени Нью-Йорка. Половину Атлантики с божьей помощью одолели. По курсу Азоры. Чудесные острова (вернее, островки). Там очень мило, говорят, отдыхается. Нет ни суеты, ни гама.

– Азоры здесь тихие… – прошептала я.

Обняла сумочку и снова полетела в колодец…

– Проснитесь, Джулия, проснитесь… – толкал меня в бок Ник.

Я выпутывалась из объятий Морфея. Снова что-то не так. Он кусал губы, как-то странно дышал. Я протерла глаза, стала судорожно причесывать мысли.

– Вы встревожены, Николас.

– Посмотрите в окно, Джулия, – Ник отогнул шторку.

Я вытянула шею. Океан, смыкавшийся с горизонтом… пропал. Вместо него под крылом самолета распростерся плотный ковер облаков. Конца им не было.

Над облаками было небо, двигатели работали в режиме «полный вперед», народ спал. Что не так?

– Мы входим в область циклона, – сказала я, сделав умное лицо.

– Допустим, – резко отозвался Ник, – Вы заметили, что пропало солнце?

– Солнце не может пропасть, – убежденно сказала я, – Оно переместилось на другой борт. Солнце рядом, уверяю вас.

– Вы умны, черт возьми… Мы летели под пологим углом на северо-восток, практически на восток…

– Европа на востоке.

– Спасибо, помню.

Солнце светило в правый борт. Оно всегда должно светить в правый борт и никак иначе. Сейчас оно светит в левый. Это может означать только одно. Мы поменяли курс и летим на юго-восток, Джулия.

Это была полная чушь, но я заволновалась.

– Вы сошли с ума, Ник. Что у нас на юго-востоке?

– Африка.

– Зачем нам в Африку?

– Послушайте, Джульетта… Я сам не знаю, зачем нам в Африку. Но наш самолет не способен пролететь половину глобуса на одном баке керосина. Эти рейсы производят дозаправку на Азорах, в Понто-Дельгада.

Четверть часа назад мы должны были сесть, но мы летим, как ни в чем не бывало. И не туда. У вас нет при себе пары тонн керосина? У нас пустой бак, а до ближайшей суши чуть ближе, чем до вашей Москвы. А под нами Канарская котловина – глубиною до шести тысяч метров…

Мне стало нехорошо. В горле пересохло. Я облизнула губы и стала переваривать услышанное.

– Нет, подождите, – я коснулась его руки, лежащей на подлокотнике.