Два эпизода из жизни стихоплета и повесы Франсуа Вийона

Не обращая внимания на слова приемного сына, капеллан как ни в чем не бывало продолжал свои увещевания, хотя чувствовал, что изрядно утомился от собственных нравоучений, а главное, что все это ни к чему.

– Ты учишься в Сорбонне, куда стекаются юноши, жаждущие приобщиться к знаниям, со всей Европы: от дикой варварской Польши до знойного Арагона и холодной Исландии. Коли ты поступил в университет, то гордись этим, а ты постоянно пропускаешь лекции. Куда это годится? Коли ты не способен обойтись без сочинительства, то по крайней мере прославляй в своих балладах ратную доблесть, любовь к прекрасной даме и преданность вассала к своему сюзерену.

Это выведет тебя в люди…

– Я не могу писать по указке а хочу пройти свой жизненный путь так, как велит мне моя совесть. Конец каждого известен и я мечтаю оставить по себе добрую память. Что же в том дурного?

От таких слов у кюре даже сердце защемило. Он-то считал, что прожил праведную, честную, достойную жизнь, а тут какой-то сопляк заявляет такое… От этого у него даже руки опустились сами собой.

Или Гийом в самом деле в чем-то ошибался всю жизнь?

– Так ты полагаешь, что я провел свои дни не так, как следовало? Странно, даже очень, что ж, попробую поразмыслить об этом на досуге, а сейчас давай вернемся к тебе. Как ты знаешь, не в правилах нашей святой апостольской церкви отвергать раскаявшихся грешников. Судачат, что кардинал Энео Сильвио Пикколомини[12 - Тогда кардинал, а впоследствии римский папа Пий II (1458–1464).], один из влиятельнейших членов курии, в молодости, подражая поэту Марциалу[13 - Марк Валерий Марциал (ок.

40—104) – римский поэт. Был особенно популярен в эпоху Возрождения.], баловался сочинением фривольных эпиграмм, от которых даже жрицы любви заливались краской. Одумавшись, он раскаялся, а повинную голову меч не сечет… Всем известно, что саженец можно выпрямить, лишь пока он не стал деревом. Я, конечно, не лесник и не садовник, но пытаюсь направить тебя на путь истины, как могу, пока не поздно.

– Жаворонку не вывести соловьиной трели, а соловью не подняться выше жаворона.

Каждый делает то, на что способен. Отложим пока сей диспут, скажите мне лучше, как ваши дела, батюшка?

– Никаких дел у меня давно нет, – вздохнул кюре. – Вчера вот купил щегла на рынке у Нотр-Дам, который выводит такие рулады, что волей-неволей заслушаешься. Птицелов утверждал, что поймал его в окрестностях Венсенского замка, но, по-моему, этот отъявленный браконьер расставлял силки в райском саду.