Два эпизода из жизни стихоплета и повесы Франсуа Вийона

Вот чумазый угольщик, распродав товар, катит тележку по противоположной стороне; вот двое чумазых мальчишек, сцепившись, кажется, готовы загрызть друг друга, но потом, как ни в чем не бывало, обнявшись скрываются в ближайшем переулке. Вот слуга-калека с железной культей вместо ноги, ковыляет за своей хозяйкой с корзиной свежей зелени. Да мало ли чего еще увидишь из окна, все это так обыденно, что впору свесить голову на грудь и погрузиться в сладкую послеобеденную дрему.

Тут однако, зевающая от скуки, мадам Луиза обратила внимание на некоего священника, судя по рясе, беседующего с молодым человеком ничем не примечательной наружности.

Когда она уже собиралась закрывать окно, внезапно в воздух взлетела рука кюре, в которой что-то блеснуло. Тут же его собеседник повалился на землю, а чуть позже рухнул и святой отец. Поняв, что произошло что-то ужасное, горожанка завопила, что было сил, а они у нее имелись.

Париж всегда слыл неспокойным и опасным городом. В нем привыкли ко всему, но поножовщину средь бела дня даже в нем нечасто увидишь из окна собственного дома, потому совершенно понятна реакция мадам Луизы, ставшей свидетельницей такого.

Перед тем как свернуть в ближайший переулок, Франсуа краем глаза заметил, что к кюре, распростертому на земле, спешат люди. Это придало его ногам еще большую резвость. Будто ветер, он пронесся по улицам, плохо соображая, куда мчится. В памяти осталось только то, что, выскочив на улицу Ла-Гарп и сбив с ног ротозея, засмотревшегося на большеглазую красотку, он пронесся по мосту Менял и оказался на острове Сите.

Ноги сами несли его прочь от места происшествия. Улепетывая, Франсуа был уверен, что прикончил кюре, поскольку совершенно отчетливо помнил, как закатились у него глаза и он, словно подрубленное дерево, повалился наземь.

Вконец обессилев от быстрого бега и остановившись, чтобы перевести дух, Франсуа огляделся. Оказалось, что он стоит, опершись о стену, на улице Фэв у таверны «Сосновая шишка» напротив заведения Перетты, в котором проводили время за игрой в кости те, кто не дружил с законом.

Придя в себя, лиценциат обнаружил, что его куртка вымазана дорожной грязью и запачкана кровью, которая медленно сочилась из рассеченной губы. Как, не вызывая подозрения, объяснить свою рану стражникам, он не знал и понял, что оставаться в таком виде на людной улице не безопасно. Первый же патруль мог задержать его, ибо его невнятным оправданиям вряд ли кто-нибудь поверит.