Два эпизода из жизни стихоплета и повесы Франсуа Вийона

После смерти мужа, де Монкорбье?, его вдова осознала, что грядущее не сулит ей ничего хорошего, удалилась в обитель невест Христовых и приняла монашеский постриг, не заботясь о сыне. Дальний ее родственник Гийом Вийон усыновил ребенка, научил письму и азам латыни, что позволило тому поступить в Сорбонну на «младший», артистический факультет, иначе с годами он стал бы поденщиком или подмастерьем. Гийом по мере возможности наставлял своего протеже на путь истины. Франсуа в свою очередь прислуживал приемному отцу на церковных службах, пел в хоре при божьем храме, разжигал огонь в очаге и выполнял другие, не слишком обременительные поручения.

Что касается матери, то Франсуа не испытывал к ней ни большой ни любви, ни неприязни. Тем не менее, посвятил ей стихотворную молитву, якобы написанную по ее просьбе, а по правде говоря, сам не зная зачем. Какое-то равнодушие к ней с некоторых пор поселилось в нем. Почему такое случилось, он и сам толком не понимал.

– Поднимайся, поднимайся, негодник.

Я уже отслужил божественную литургию, а ты все дрыхнешь, – говорил, пытаясь растолкать приемного сына, почтенный мэтр.

– Перестаньте меня трясти, батюшка. Я не груша и не яблоня, потому плоды с меня не посыплются. Боюсь, что от такого усердия вам сделается дурно и мне придется бежать к аптекарю за пиявками, – проворчал молодой повеса, протерев глаза и инстинктивно стараясь натянуть одеяло повыше, хотя уже догадывался, что поспать ему более не удастся.

Гийом в самом деле, вскоре почувствовав тупую боль в груди, прекратил трясти воспитанника и, опустился на кровать у него в ногах. Сердце колотилось, как безумное, проклятый возраст, от него некуда не денешься, но, слава богу, боль постепенно начала стихать.

– Вчера я встретил почтенного профессора мэтра Ришье и поинтересовался у него твоими успехами. Он утверждает, что с твоими способностями можно получить неплохое место у «старшей дочери короля»[6 - Этот титул Сорбонна получила при Людовике IX, потому в документах она именовалась «Ваша покорнейшая и благочестивая дочь – парижский университет».

], а со временем занять кафедру в Сорбонне. Однако если ты не изменишь своего образа жизни, то разнузданная студенческая среда, легкомысленное пустое времяпрепровождение и безудержное молодецкое пьянство сведут тебя в преисподнюю. Дуралеев в университете всегда хватало, потому боюсь, как бы ты не оказался среди них.