Железный Хромец

– Как я рад, – закричал он, – ведь перед нами сам правитель достославного города Балха, я не ошибся, эмир Хуссейн?

– Ты не ошибся, – мрачно сказал эмир.

– И ведь не ошибся, хотя тебя трудно узнать. Что беды и несчастья делают с людьми! Смотрите, воины, что происходит с человеком, от которого отвернулся Аллах! А как ты был высок и недоступен на своем троне!

Краснолицый откинулся в седле и хрипло захохотал. Захохотали и воины.

Перестал смеяться туркмен так же резко, как и начал. Теперь он обратил свой взгляд на второго эмира:

– Кто же сопутствует тебе, о владетель Балха, в твоих огорчительных странствиях, а?

Названые братья не сочли нужным отвечать.

– А я и сам догадаюсь. Не благороднейший ли правитель Кашкадарьинского тумена Тимур, Тарагаев сын, перед нами, а?

И краснолицый снова расхохотался.

Тимур наклонился к уху Хуссейна и спросил:

– Кто это?

Хуссейн не успел ответить, его опередил новый вопрос носителя белой бараньей шапки:

– Что вы там шепчетесь, благородные эмиры? Клянусь всеми четырьмя сторонами света, я и об этом догадаюсь.

Ты спрашиваешь у своего названого брата, кто я такой. Не будем отягощать ответом владетельные уста. Я сам тебе отвечу, Тарагаев сын. Меня зовут Али-бек Тшун-Гарбани[27 - Али-бек Тшун-Гарбани в романе «Тимур», и Али-бек Джаны-Курбаны в романе «Тамерлан» – один и тот же человек. Разница в написании имени существует вследствие расхождения в этом вопросе первоисточников.], я хозяин здешних мест. Ты не слышал обо мне? Я постараюсь, чтобы ты надолго запомнил встречу со мной. Эй!

По этой команде в воздух взвились волосяные арканы.

Али-бек, развернувшись, поскакал прочь от колодца. Хуссейн, Тимур и их люди вынуждены были брести вслед за ним пешком с прикрученными к телу руками.

Уже к концу дня эмиры выяснили, что туркменские тюрьмы ничем не отличаются от кешских и самаркандских. Зиндан в селе Махан, где главным был краснолицый Али-бек, представлял собою глубокую глиняную яму с вертикальными, в десять – двенадцать локтей стенами.

Дно голое, утрамбованное. После двухдневного пешего перехода возможность обрести хотя бы такое ложе казалась благом.

Спущенные на веревках пленники кое-как разместились. Было тесно, но терпимо. Оставалось радоваться бегству троих человек позапрошлой ночью. На Востоке еще в древнейшие времена поняли, что худшим врагом человека является человек, особенно если ты находишься вместе с ним в ограниченном пространстве на более или менее длительный срок.