Железный Хромец

– Но ум ведь тоже на что-то дан человеку Аллахом, в его возможностях ощупать то, что не в силах ощутить самые тонкие пальцы.

– Это все слова.

– И это говоришь ты, о учитель, сам учивший меня приемам словесного убеждения?

– Учил, не скрою, и вижу, что усвоил ты многое, но не совсем правильным образом применяешь усвоенное.

Маулана Задэ развел руками:

– Послушай, сейчас мы не станем обсуждать, по скольку тысяч дирхемов каждый из достойнейших граждан Самарканда, присутствующих здесь, должен будет внести на… чтобы в конце концов сбросить ненавистное владычество.

Важно, чтобы все поняли – без этого не обойтись. Воистину, это важно. – Маулана Задэ провел руками по своей редкой бороденке.

Али Абумухсин пристально смотрел на своего ученика, как бы стараясь понять, что все-таки у того на уме.

– Но цена – это не просто кошель с монетами.

Маулана Задэ ответил пристальным взглядом на пристальный взгляд.

– А что еще?

Мулла вздохнул, он собирался с силами, он был неуверен, что стоит заводить этот разговор.

– Я слушаю с вниманием и почтением, о учитель!

– Ты пришел на нашу встречу в облачении шиитского дервиша.

Маулана Задэ в подтверждение этих слов поднял колпак, лежавший рядом с коленом.

– Но ходят слухи – я буду рад, если они окажутся злонамеренными, – что и другие дервиши, не только шиитские… проще говоря, болтают, будто ты знаешься даже с марабутами[30 - Марабуты (араб.) – аскеты, готовившие себя к войне за веру. Жили в особых укреплениях – рибатах.

В Средние века составляли объединения, подобные суфийским братствам. Марабуты стали основателями династии Аль-Маравидов в Северной Африке и Испании.].

Ни для кого из гостей сказанное не было новостью, но повергло всех в оцепенение.

– Что ты скажешь на это, Маулана Задэ?

Положив треугольный колпак на место, молодой гость медленно похлопал себя ладонями по рябым щекам.

– Скажу, что Самарканд – большой город и в базарной толпе здесь можно встретить кого угодно.

Али Абумухсин усмехнулся:

– Думаю, ты сам понимаешь, что твой ответ выглядит уклончивым.

– Понимаю. И дам другой, но уже готов к тому, что и он вам покажется не слишком прямым.

– Но тем не менее говори.

– Я всем сердцем ненавижу чагатаев.

Помощник городского казначея вытащил изо рта мундштук кальяна и сказал:

– Понимаю, из этих слов следует непременный вывод: для того чтобы чагатаев прогнать, наш гость готов пойти на союз с кем угодно, даже с марабутами.