Судияр. Первый топор

– Давай-ка, отнесу тебя, куда подальше, да где посуше, – Судияр подмигнул волчице, и та в ответ прикрыла внимательный, чёрный глаз. – Только ты, серая, не кусайся. Мы с тобой, хоть и не друзья, но и не враги. Нам делить нечего. Помогу, чем смогу, да и дальше пойду.

Вернулся к пеньку, уложил серое, лохматое тело на упругую подстилку из опавшей хвои, присел рядом и сунулся к волчьей морде с баклажкой.

– Сейчас водичкой язык смочим, – пробормотал озабоченно, – а то, как сучок, сухой да треснутый.

Того и гляди отломится.

Волчица дёрнула головой, жадно поймала струйку тёплой воды, сглотнула раз, другой… Тут вода и закончилась. Судияр вздохнул, опустил волчью голову на подстилку и зачем-то потряс пустой баклажкой возле уха. По привычке, похоже. Погладил вздрогнувшую волчицу по голове, почесал меж ушей, что того пса, и ободряюще улыбнулся.

– Тут недалеко родничок есть, отсюда слышно, как звенит. Полежи, потерпи, а я сбегаю, ещё воды принесу. Напиться тебе вволю надо, всяко полегче станет.

Волчица с трудом повернула голову так, чтобы смотреть на человека двумя глазами – надоело, видно, одним-то косить. От её осмысленного, внимательного взгляда у Судияра зашевелились волосы на макушке, холодок вдоль хребта ледяной струйкой вниз пополз, и мурашки от него по коже в разные стороны прыснули. Почудился Судияру в волчицыном взгляде немой укор.

– Как человек глядишь, даже жутко сделалось, – доверительно поделился со зверем своими ощущениями Судияр.

 – Ты уж извини, только лечить тебя нечем. Да и не знаю я, чем вас лечить принято; может и не принято вовсе. Была б ты человеком, я бы знал, что делать: рану промыть, чудодейственной мазью смазать, перевязать – тут бы дело на лад и пошло. А коли ты волчица… Что ж, водой напою, да Лесному Духу помолюсь, авось и не помрёшь. А коли помрёшь – так уже не моя вина. Лежи, я быстренько сбегаю.

Бегать, и верно, долго не пришлось. Звонкоголосый родничок сыскался быстро, совсем неподалёку, и воду из него набирать оказалось сущим удовольствием.

Словно специально кто-то приступочку сделал, чтобы с баклажкой удобнее подлазить было. Вернулся к ставшему уже родным пеньку, да тут и замер, ошарашенно хлопая глазами и выронив баклажку. Кабы старательно горлышко не заткнул – вся бы вода на ноги пролилась. Что бегал – всё зря.

На месте израненной, изладившейся подыхать, волчицы обнаружилась обнажённая, смуглая девушка.