Верность слову

– Димочка, я случайно наткнулась на него ещё до командировки. Ты же хотел найти его? Вот он мне в руки и попался. Я ничего не читала.

– А там нет ничего такого, что нельзя бы было не читать, – ответил Дмитрий Михайлович. – Я его и писать-то начал в августе от нечего делать.

– Ну, всё же личный дневник…

– Ты у меня всё знаешь и всё понимаешь, – сказал он, потом обнял её и поцеловал в щёку.

Она покраснела, как девушка.

– Что ты делаешь! Люди же увидят!

– А я что, не могу поцеловать свою жену? А люди… Люди пусть видят, тем более, что тут людей нет – есть больные и врачи.

И тем и другим полезно посмотреть, как нормальные живые люди целуются.

– И ты тоже не людь! – со смехом ответила она. – Ты – больной. – Они засмеялись, потом поговорили о её прерванной командировке.

– Ну, я пошла? – спросила жена.

– Давай, моя хорошая, беги. И не волнуйся ты так за меня.

– А за кого же мне ещё волноваться? Ты у меня один. Первый и последний, – она отвернулась, так как не хотела, чтобы он увидел её слёзы.

– Ну, что ты, что ты, дурочка, – ласково обнимая её, сказал Дмитрий Михайлович. – И ты у меня одна – единственная. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо!

– Я завтра прибегу.

– Только ничего с собой не неси. Тут прилично кормят. Всё твоё пропадёт.

– Ничего, я чего-нибудь вкусненького принесу к чаю.

– Ну, если только вкусненького…

Попрощавшись, он вошёл в палату и лёг на кровать. В его руках был дневник, который он когда-то вёл, и о существовании которого давно забыл.

Только на днях почему-то вспомнил о нём, но сразу найти не смог. Жена молодец! Нашла, не забыла. «Интересно, о чём же я тогда писал, желторотик?» Он открыл его на первой странице.

19 августа

Давненько я не ворошил былого. А за это время история шагнула далеко вперёд, и я боюсь, что не поспею за событиями, и не так скоро дневник сменит мемуарный вид и примет подобающий для него характер.

Работа съела, свалилась, как снег на голову нежданно-негаданно, и даже подумать над письмом некогда.

Шумакова – замполита, майора, у которого душа мало болела о работе, простого в жизни и любителя выпить, сменил майор Глейбер. Он так же прост в отношениях, но работоспособен и хочет повернуть всё вверх ногами. И я кручусь, как белка в колесе. Рисую, провожу собрания и заседания, проверяю политзанятия и политинформации, пишу политдонесения и так далее, и тому подобное. Да к этому прибавить свою комсомольскую работу, и получается нагрузка довольно-таки приличная.