Верность слову

Утренние туманы, поднимающиеся к вершинам леса – сизые, наполняющие воздух влагой. Сон в палатке с открытыми дверями… Озноб при умывании холодной водой и костёр, который не угасает ни днём, ни ночью.

Осень, осень… Увы, своею «прощальною красой» она дала мне много переживаний. Сидя у костра в сумерках спускающегося вечера не раз вспоминал тебя, Машенька, твои русые волосы, глаза, всегда поражающие голубизной (как в колодезь смотришь), и твои песни. И не раз я задавался вопросом будущего, не раз стремился в мыслях своих представить себе то, что судьба скрывает под своей фатой.

Помнишь ли ты обо мне? А может быть, я тебе нужен, как на бане гудок? Или как рыбе зонтик? Может быть, в этот момент ты находишься в обществе другого? Нежно обхватив его шею рукой, ты перебираешь его волосы, вспоминая музыку Шопена…

Любовь… Как много горечи ты приносишь! Пусть меня не сочтут мистиком, но хочется, используя все новейшие средства связи, крикнуть Мироздателю: «Почему ты так много силы дал женщине? И почему ты, оказавшись в силах сотворить мир, не в силах устроить личное счастье человека? Беспомощный Творец – выдумка обманщиков, которой верили, верят глупцы или стяжатели богатств и славы, те, кто принадлежит к среде мнимых защитников… собственных интересов».

Этот поток изрыгаемый по адресу Того, в бытие которого я не верю, несколько охлаждает злобу на судьбу, забросившую меня за тридевять земель, отделив от тебя, Машенька, несколькими государственными границами.

А как хочется прижаться к твоей груди, вслушаться в биение твоего сердца, а после посмотреть в глаза… Они могут обмануть?

Но сердце не может сказать кривды, ибо оно – сердце – орган всепобеждающий, орган, в котором заключена основа жизни. Хочется верить, что это время придёт. И хочется верить в искренность писем, которые я получаю.

На все вопросы, поставленные мной и связанные с разрешением будущего, ты дала ответ, которым я вполне удовлетворён.

Жизнь меняет людей. И нельзя связывать свою жизнь с человеком, которого не видела полтора года, и который находится в развращающей обстановке европейских стран, в силу необходимости оказавшись под влиянием западноевропейской «культуры» – рвотного порошка, пусть будет не в обиду сказано господам иностранцам.