Тогда в Иудее…

Однако постепенно тело Марка наливалось силой и приобретало необходимую ловкость, мускулы каменели.

– Ты не думай, – говорил старый гладиатор, – за тебя тело должно думать. Ты еще и подумать не успел, а оно уже все сделало.

Марк слушал Дагона, а когда тот отпускал его отдохнуть, уходил в подвал, который располагался рядом с виллой. На виноградниках выращивали белый виноград москате, из которого делали сладкое вино. Самые отборные кисти не срезали до поздней осени. Закутанные в мелкие сетки от птиц, грозди ждали первых холодных дней, когда легкий заморозок превращал воду в льдинки, оставляя нетронутым сладкий сок.

Тогда рабы срезали гроздья и тащили корзины, наполненные виноградом, к давильне. Рабы почти бежали, сгибаясь под тяжестью корзин. Нужно было успеть – не дать ледяным кристалликам растаять прежде, чем ягоды лягут под пресс. Такое сладкое вино особенно ценили матроны, живущие в Риме, поэтому виноградники приносили старому Рубеллию неплохой доход. В подвале было прохладно. Свет, падавший из двух небольших окон, освещал дорожку, выложенную белым песчаником, и огромные амфоры, до половины закопанные в песок. Марк садился на выступ стены, прислонившись к ее грубо обработанным камням, впитывал их прохладу и думал, точнее, мечтал. Он уже давно решил стать солдатом, как его отец и все те Рубеллии, чьи восковые маски висели над алтарем ларов[13 - В римском доме место поклонения домашним богам – ларам.], включая и Гнея Рубеллия – гастата[14 - Гастаты – воины авангарда тяжёлой пехоты римского легиона в IV—II вв. до н. э.], погибшего в битве при Каннах, и, согласно семейной легенде, до конца защищавшего от иберийцев раненого Луция Эмилия Павла. В полумраке подвала ряды амфор казались мальчику фалангой то македонян, то иберийцев, то совсем уж неизвестных нервов, которые, как было написано в свитке Геродота, во время битвы превращались в волков.

Юный Марк мечтал о дальних походах, о землях массагетов[15 - Массагеты – объединение иранских кочевых племен Средней Азии.

]. Про них он читал в другом свитке. Читать и писать молодого Рубеллия научил грек, больше похожий на сирийца или иудея, который в небольшом городке Эгерия содержал школу. Туда Марка отвозил раб-тудертанец[16 - Тудертанец – народность, проживающая в Малой Азии.], ставший его педагогом. Он запрягал гнедого мула в легкую повозку – цисиум, сажал мальчика рядом с собой, и они ехали до города по широкой сельской дороге мимо пирамидальных тополей и виноградников.