Тогда в Иудее…

Школа располагалась в небольшом доме, который учитель арендовал у местного торговца вином. Это была большая комната, где мальчики из свободных семей обучались счету, письму и греческому языку. Школа была для Марка отдыхом от утомительных упражнений, и потому он учился охотно, был в числе первых учеников. Однажды во время урока грамматики учитель вдруг встал со своего сиденья и торжественным голосом, подняв руку кверху, произнес:

– Сейчас мы, дети, запишем фразу, которая должна стать для вас руководством на пути жизни: «Dulce et decorum est pro patria mori!»[17 - «Сладостно и прекрасно умереть за Родину!».

(лат.)].

И как мягкий воск легко запечатлевает изображение, так душа юного Марка впитала и сохранила чеканную медь этих звенящих слов. Так же она впитывала и поучения деда.

Вечером, когда солнце опускалось за деревья и двор виллы наполнялся прохладой, дед располагался на широкой каменной скамье перед парадным входом и, посадив рядом с собой внука, рассказывал ему о походах, в которых довелось участвовать, о мужестве и терпении простых легионеров.

– Помни, – говорил дед, – мы, римляне, – великий народ. Великий потому, что для каждого из нас нет ничего важнее Рима. Наша жизнь принадлежит Риму, потому что Рим – это мы. Мы создали этот великий Город, а Город создал нас, научил нас жить, дал нам понятие чести, которого не знают другие народы. Для настоящего квирита честь – это выполнение своего долга.

Мы, Рубеллии, служили Риму мечом, и ты будешь служить ему мечом, сражаться там, куда тебя пошлют. И драться храбро, чтобы не опозорить род. Помни, Марк: я стар, отец твой погиб, и совсем скоро на тебя ляжет забота о чести рода Рубеллиев.

Тропа пошла под уклон, потом она повернула в сторону Иерусалима. За поворотом показались белеющие сквозь зелень кустарника плоские крыши не то большой деревни, не то маленького городка.

По приказу Марка всадники остановились, поджидая основную колонну. Когда та приблизилась, Марк тронул коня, обогнул передовое охранение – два десятка запыленных, как кустарник на обочине, всадников – и приблизился к группе офицеров.

Впереди ехал командир алы, устало горбясь под военным плащом. За ним следовали примпил[18 - Примпил – 1-й центурион 1-ой кагорты, старший для всех центурионов легиона.