Канинская-Шоинская школа

СУДЬБА

Из родной деревеньки Хмылицы Каргопольского уезда Николай Карпов притопал на станцию Вожега, а потом, повесив сапоги на плечо, босиком по шпалам – в Архангельск.

Поступил в учительскую семинарию и в 1912 году окончил её. Преподавать начал в Сурском начальном народном училище. Помимо постижения грамоты и Закона Божьего ребятишки здесь учились столярничать, выращивать и убирать урожай, ткать, шить одежду, хомуты и сапоги. В их распоряжении были швейные машинки фирмы “Зингер”, столярные и слесарные станки, сепараторы, косилки, молотилки…

Уйдя с головой в преподавательскую работу, Николай Степанович какое-то время ещё продолжал вести холостяцкую жизнь.

В 1913 году Николай и Маша обвенчались. Началась германская война, и Карпова призвали в действующую армию. Воевал он пулеметчиком. Был награжден Георгиевским крестом и именными серебряными часами мастера Буре.

В восемнадцатом году по пути с фронта Николай Степанович напоролся на кордон. Некоторых нерасторопных его однополчан (он ехал с ними в поезде) красноармейцы тут же арестовали. Снять и выбросить свой Георгиевский крест он успел, потому к жене вернулся живым и невредимым. Начал было снова учительствовать, да от мирных забот вновь отвлекла война. Гражданская.

Сейчас уж точно не установить, за какие такие крамольные деяния невзлюбили белые Сурского учителя, но то, что он оказался в числе нескольких сотен плененных ими пинежан, известно совершенно точно.

Позднее Карпов рассказывал своим детям, как под конвоем их вели в Архангельск, как православные топили в проруби своих же братьев-славян, как цепляющиеся за жизнь люди пытались выбраться на лед, но конвоиры отрубали им руки, кололи штыками, били прикладами по головам и спихивали обратно в жуткую водяную могилу. Часть из уцелевших арестантов белые погнали дальше, в концлагерь на острове Мудьюг, а некоторых приговоренных к расстрелу (в том числе и Карпова) упекли в архангельскую тюрьму.

В ночь на 20  февраля перед отправкой на фронт Николай Степанович не спал. Да и как заснешь, если утром глянуть на небо и хлебнуть морозного воздуха ему предстояло в последний раз.… Однако ещё не забрезжило, когда дверь камеры распахнулась и появившиеся в полумраке вооруженные люди велели выходить.

“Ну, все, – подумал Карпов.