Капкан для пилигрима

– Это хорошо, что мёртвые, – довольно пробасил вожак. – С ними возни меньше.

– Похоронить бы надо, – напомнил Матвей. – Люди, всё-таки… были.

– Сейчас барахло соберём и уйдём, а ты хорони. Кто тебе мешает? На то ты и монах, чтобы с дохлятиной возиться. А нам дохляки без надобности.

Матвей тяжело вздохнул. Да провалитесь вы, со своими лесными законами! С покойниками и сам бы возиться не стал, да положение обязывает, будь оно неладно. Служитель, блин, Белого Духа, блюститель нравственности. Зашибить бы того, кто легенду придумывал!

Совсем уж собрался в сторону отойти, но девка не унялась ещё.

Встрепенулась, взвизгнула так, что даже привычные сообщники невольно в сторону шарахнулись.

– Куда это ты собрался? А ну, вытряхивай, что там у тебя в суме?

– Да что ж у монаха может быть в суме? – непритворно удивился Матвей. – Какие богатства?

– А вот и поглядим – какие.

Матвей почувствовал, как тяжёлой, свинцовой злобой захлестнуло мозг. Аж в ушах зазвенело, и на глаза пелена пала, взгляд замутила.

Даже покачнулся, словно голова закружилась.

– Мы во всю вашу монашескую чушь не верим, – добродушно, и даже доверительно поведал вожак. – Монахи тоже люди. И пожрать и вина полакать не отказываются. И что ценное тоже на дороге лежать не оставят, приберут. Так что, вытряхивай барахло, божий человек, и ступай с богом. Он тебе ещё подаст, по-свойски. Или думаешь, твой бог тебе сейчас поможет?

– Поможет, – глухо пробормотал Матвей.

– Дядька! – пискнул Миха из-под Матвеевой руки.

 – Отдай ты им всё. Что там осталось-то, крошки одни. Пусть подавятся.

– Крошек не жалко, – выдохнул Матвей, и с облегчением заметил, как посветлело в мозгу, взгляд прояснился и мысли в голове появились здравые. Значит, схлынул приступ ярости. Детский голосок в чувство привёл. Это что за потеря контроля? – удивился было, но тут же себя одёрнул. Чего ты хотел? Полжизни на кафедре форменные штаны протирал, весь боевой опыт коту под хвост. Да и не только боевой, весь остальной – в то же место.

– Не в крошках дело, – продолжил уже спокойно, размеренно, – а в совести. Совести у них нет: служителя ограбить, мёртвых обобрать – куда уж дальше?

Голос повысил, рявкнул зычно, на всю поляну.

– Слушайте!

Мелкие, полосатые жужжалки заполошно снялись с пахучих цветов, и, недовольно гудящей тучкой, подались в сторону.

– Пало проклятие на ваши головы! – громыхнул Матвей таким страшным голосом, что у самого по спине перепуганные мурашки рванули кто куда.