Ожидание заката

 – Вот! Голова с какой стороны прострелена? С левой! Тут даже отчет не нужен.

– Это ни о чем не говорит, – защищался Колесниченко. – Может, его тот бомж грохнул!

– Да? А следы пороха на руке? Ты хоть иногда читай!

– Какие следы? Там нет никаких следов! – закричал Колесниченко и схватил руками отчет. Но Машук крепко держал бумаги.

– Аккуратнее, порвешь. Чего разорался?.. Короче говоря, этот мужик и грохнул деда.

– Откуда такие выводы?

– Ладно, смотри. – Машук развернул папку, и надкусанным печеньем ткнул в одну из фотографий.

– Убитого. Его руку.

– Конкретнее.

Колесниченко вздохнул.

– Слушай, объясни, а? Ну ни хрена я не вижу!!

– Смотри внимательно. – Печенье двинулось вдоль фотографии. – Видишь, у деда на руке крови мало, и хорошо видно следы, как будто кто-то сдавил сильно… Видишь, спрашиваю?

Действительно, на снимке отчетливо были видны следы на кисти убитого.

– Да я не обратил внимания, думал это так… освещение.

– Не освещение.

– А может, это синяк? Ударился или еще что-то в этом роде? – предположил Колесниченко с интересом глядя на снимок.

– Нет. Видно же следы пальцев. И сам себя ты так не возьмешь. Не веришь, попробуй, – предложил Машук.

Колесниченко поверил.

– Дальше, отпечатки на скальпеле деда, так?

– Ну, так.

– Следи за мыслью. Если бы ты хотел перерезать сам себе, ну или кому-то горло, как бы ты резал? Покажи.

Колесниченко взял карандаш и показал, как.

– Видишь? Ты режешь слева направо. Как правша. А тут наоборот, судя по характеру раны. То есть, он схватил деда сзади, и…

– А почему сзади? – перебил Павел. – Может, как раз напротив стоял. Чиркнул, а потом скальпель в руку вложил – и фьють! Вот тебе и левша.

– Не-е-ет! – с удовольствием сказал Машук. – Ну-ка, попробуй перерезать мне горло.

Паша взял карандаш и взмахнул рукой. Справа налево.

– Ты видишь, все равно характер раны не меняется!

– А если он резал по-другому? Слева направо? – упорствовал Колесниченко.

– В принципе, не исключено, – неохотно согласился Машук. – Но тогда как же следы на руке? Нет, тут он перерезал деду горло его же рукой. Скорее всего, постучал, дед открыл, прошли в ту комнату, где эти домики, и там он его… – Машук звонко прищелкнул пальцами.

– Но зачем?

– Это вопрос не ко мне. Бери, расследуй. – Машук пожал плечами.