Руина

– Да, век не забуду, – проговорил глухим, дрогнувшим голосом хлопец, затрепетав внутренне при одном воспоминании о том, на что намекал нищий.

– Ну, так, стало быть, и нужно пробраться нам в монастырь, а не то, пожалуй, и я пойду в гору… Но как это сделать, и ума не приложу.

– Да зачем же в монастырь, дядьку, вам нужно?

– А вот зачем: только ты смотри, не разболтай, а то я язык вырву твой из горлянки! Видишь ли, в этом монастыре есть затворница или, проще, узница, потому что не по своей воле в черницы пошла, а засадили… А персона-то она знатная, вельможная, и от одного вельможи наказ есть – найти ее, свидеться и передать лист…

– Ой – ой – ой! Как же это учинить, коли доступу нет?

– А вот я и маракую: доступить – худо, а не доступить – еще того хуже: вельможа не пощадит… А если удастся, то озолотить может.

– Да как же удастся? Кто поможет?

– А никто, как ты, хлопче…

– Я?! – даже вскочил от изумления поводырь на ноги.

– Ты, ты! Я уже раскинул думками, и выходит, что только ты!

– Да как же? Куда мне?

– А вот как: у тебя смазливенькое личико и длинные космы, если одеть тебя в жиноче убрання, то ты сойдешь чудесно за дивчину.

– Я дивчиной не хочу быть, – обиделся хлопец.

– «Не хоче коза на торг, а ведуть»…

– Да и где же достать мне сподницу, сорочку и платок, и там еще что?..

– Украсть.

– Что вы, дядьку? Как же злодейковать я стану?.. Да и где?

– Тебя не учить мне: знаешь, как и когда! Без этого – и мне, и тебе погибать, так и знай! Ты вот говорил, что век не забудешь моей ласки, что от виселицы тебя вызволил, – так и отслужи мне своей помощью в справе.

Мы завтра выйдем отсюда и подночуем в каком-либо хуторе или селе, мили за две; там ты и оборудуешь с женским убраньем, да и вернешься окольными шляхами сюда под браму, переодевшись уже за дивчину: тебя-то, как женщину, и пропустят… Ну, выдумаешь какую-либо жалкую байку, что ты сирота, примером, что тебя польский пан преследовал, что ли, да заставлял принять католическую веру… А ты, мол, и ушел, молишь Христом – Богом мать игуменью принять тебя в монастырь, что у тебя, мол, сдав-на лежит душа к чернецкой жизни… и такое разное…

– Ну, а как узнают, что я не дивчина, а хлопец?

– Не бойся, им и в голову не придет.

Осторожнее только будь, да и сидеть тебе в монастыре будет недолго.