Призрак

Дочь Фредека обреченно смотрела на то, как порывистый ветер начал трепать раскрывающиеся зловещие, как и небо над ними, паруса.

Тут же враги стали связывать руки пленниц, связанных мигом, под улюлюканье и гогот отправляли, перекидывая друг другу, на палубу корабля. Когда очередь дошла до Леи, то девушка едва не заплакала от боли в запястьях – так сильно веревка врезалась в ее нежную кожу. Она сомкнула веки, позволяя себя перенести на корабль. Всего пара мгновений – и чужие руки швырнула Лею на палубу. Девушка больно ударилась спиной, но снова сдержала рвущийся наружу крик.

Леа осмотрелась – рядом с ней были все те женщины – в возрасте, непривлекательные. Красавиц отправили на другом корабле.

– Нас принесут в жертву, – зашептала, качаясь из стороны в сторону, одна из пленниц. Невидящим взором она смотрела прямо перед собой, и выглядела так, будто лишилась рассудка. И Леа понимала ее – после всего, что случилось этой страшной ночью, немудрено было сойти сума. Девушка обняла себя за плечи, глядя на свое, порванное в подоле, платье, сквозь разодранную ткань виднелись стройные ноги Леи, одетые в шелковые чулки.

Она быстро спрятала их, подогнув под себя.

Тем временем, незаметно для женщин, корабль отправился в путь. Раскачиваясь на волнах реки, он направлялся все дальше и дальше. Что-то яркое осветило лицо Леи. Она подняла глаза и увидела – родной замок пожирал огонь…

Крик отчаяния и горечи застыл в горле дочери Фредека. Она спрятала лицо в дрожащих ладонях, из последних сил сдерживая свои слезы.

Сидящие рядом женщины зарыдали столь громко, что их плач стал похожим на завывание волчиц. Видимо, это не понравилось врагам. Один из них прикрикнул на пленниц, и те мигом умолкли, опасаясь кары от призрака.

Леа вся сжалась в комок. Она закрыла глаза, не желая видеть сновавших по кораблю чудовищ. Высокие, мускулистые, все черные, с развивающимися темными волосами, они выглядели, как стражники с ада. Их язык – грубый, совсем немелодичный, резал слух, и был похож на рычание бешеного зверя.

Они плыли всю ночь. Все это время пленницы, прижавшись друг другу, так и сидели на палубе корабля. Холодный воздух был неласков с ними, и если бы не соседство сестер по несчастью, каждая по отдельности наверняка бы замерзла. Памятуя грозный крик, женщины сохраняли молчание, единственное, что они могли себе позволить – ласковый, понимающий взгляд своей соседке.

Наконец, корабль стал замедлять ход. Утренние лучи прошлись по небу, окутанному свинцовыми тучами.