Призрак

Тут же, по коже девушки побежали колкие мурашки, вызванные страшными воспоминаниями. Его руки. Его губы. Дыхание и глаза – беспощадные, горящие странным светом.

Девушка с неким презрением посмотрела на одежду. Она не хотела ее надевать. Ведь она принадлежала ему. Призраку. Преодолевая внутренний протест и напоминая себе, что это – лучше, нежели ходить голышом, Леа извлекла из сундука широкую рубаху темно-серого цвета. Спешно надев ее и поражаясь, какая колючая и широкая эта одежда, девушка оглядела себя – одеяние было ниже колен и доходило до середины икр.

И хотя одежда была мужской, в ней Леа чувствовала себя значительно лучше.

Девушка обернулась, окидывая комнату внимательным взглядом – здесь не было и намека на какую-либо роскошь, это жилище больше напоминало обитель аскета. Ни зеркал, ни столов, ни перин, ни гобелена. Лишь шкуры, ничем неукрашенные стены и кровать, спать на которой было сомнительным удовольствием – уж слишком жесткой она была. Леа потерла спину – ушиб все еще болел, а сегодняшняя ночь поспособствовала усилению боли.

Снаружи по-прежнему слышались мужские голоса. Леа подкралась к окну и сквозь занавеси сумела разглядеть несколько воинов. Один из них, судя по доносившимся звукам, чистил меч. Другие тоже занимались оружием и о чем-то беседовали. Девушка узнала этого мужчину даже со спины – это был тот самый призрак. Она попятилась назад, боясь, что он увидит ее.

Желудок Леи болезненно сжался, настойчиво напоминая о необходимости поесть. Девушка вновь окинула комнату, более внимательным взглядом, в поисках еды.

Но так и не нашла ее. Обхватив себя руками за живот, дабы успокоить спазмы в нем, Леа обреченно стала ходить из стороны в сторону, размышляя, как ей быть. Погруженная в совсем нерадужные мысли, девушка не сразу услышала шаги за массивной, дубовой дверью. Та с глухим грохотом отворилась, и на пороге показался воин.

Леа замерла на месте, испуганными глазами взирая на призрака. Впервые она видела его так хорошо – в солнечном свете, без тумана или сумерек.

Ужасно было осознавать, что теперь, при ясном освещении, он выглядел не менее страшным. Крутой разворот плеч, мускулистые руки, от одного взгляда на которые подташнивало от страха. Лицо – бесстрастное, не точеное и приятное, а лицо дикаря – с грубыми линиями, острыми скулами, и глазами, которые, казалось, при желании хозяина, могут убивать.

Айомхар изучающим взглядом смотрел на юное существо, одетое в его, между прочим, рубаху.