Семь лет до декабря. Белые кресты Петербурга

 – С чего бы такая услужливость? Граф, вы, по случайности, ее не причаровали?

– Князь, не шутите вы так! Я не колдун, а охотник, и в мои годы…

Шаховской в ответ уколол его насмешливым взглядом.

– Что это, как не меланхолия, граф? J'ai l'impression que[23 - У меня такое впечатление, что (франц.)] одной бутылкой мы нынче не обойдемся.

– Помилуйте, душа моя, мне с утра в канцелярию!

– Я вам утром велю рассолу прислать. Или послушайте кое-что из моей новой пьесы. От черной тоски злословие – первейшее лекарство.

II

– На подношения нечистой силе в казенных строениях к Сочельнику выделено из средств городской казны…

Голос у начальника канцелярии столь уныл и ровен, что впору было заснуть, но спать не следовало – при генерале Вязмитинове канцелярские привыкли подмахивать бумаги за губернатора, и исправить это зло теперь оказалось непросто. Но не самому же браться за всякую мелочь – молоко домовым, пиво банникам!

Недовольный, он все-таки черкнул на смете скрипучим пером угловатую роспись с длинными причудливыми завитками: «Исполнить немедленно.

Генерал граф М. А. Милорадович». Кивнул Хмельницкому – дальше.

– Высочайше повелено справиться, не ошибкою ли показан в рапорте проезжающих из Кронштадта в Санкт-Петербург французский консул Буржуа, потому Его Величеству известно, что Буржуа давно уехал во Францию, о чем справиться у графа Нессельроде. Пред сим был он также показан в рапорте выехавшим из Санкт-Петербурга в Кронштадт.

– Бог мой! Мсье Хмельницкий, граф Нессельроде сам может государю отписать!

Начальник канцелярии вежливо улыбнулся в ответ.

– Как прикажете, ваше сиятельство. Сей же час напишем его сиятельству графу Нессельроде.

Милорадович немного остыл и собрался с мыслями.

– Ответа все равно на меня просите, коль это мне повелено справиться. Дальше?

– Высочайшая резолюция по делу подпоручика Андреева от ноября сего года, ваше сиятельство, – Хмельницкий наверняка ждал уточняющего вопроса, но Милорадович прекрасно помнил историю подпоручика Андреева.

Наряженный в караул на Арсенальную гауптвахту, означенный подпоручик найден был в расхристанном виде, без шарфа и шпаги, что и отметили в рапорте вместе с невыходом в ружье.

– Что же Его Величество?

– Высочайше повелено писать к князю Васильчикову, чтобы заметил Козену, что за таковой проступок мало ареста на один день.