Акт направленной справедливости

Корюшку она обжарила прекрасно! Не подгоревшая мука в свежем постном масле совершенно не отбила чудесный слабо-огуречный запах этой прелестной рыбки!

«Как можно сравнивать её с мойвой Баренцева моря, балтийской или черноморской килькой, азовской тюлькой или байкальским омулем?! Каждая из этих рыбок вкусна и полезна, но именно корюшка, эта “драгоценность” Санкт-Петербурга, не идёт ни в какое сравнение с этими обитателями водоёмов Российской империи!»

В общем, обдумывая всё это, бывший титулярный советник и не заметил, как «слопал» большую часть порции Рыжего как свою.

– Ладно, котя… – слегка икнув и вытерев жирные пальцы об салфетку, глядя в удивлённые глаза своего питомца, пробормотал Игнат Тимофеевич. – Мяска тебе сегодня дам…Клавдия! А есть ли у нас ещё чего к корюшке?

Это был формальный вопрос, потому что у кухарки всегда «было чего», и она, за совсем недорогую плату, жалилась над стариком, которому было тяжело ходить, но иногда требовалось для завершения трапезы.

– Конечно, ваше благородие! Из Вольска, от кумы моей… Столовое вино Павла Васильевича Краснова в сорок градусов. Не изволите?

– Отчего же не изволить, голубушка? Обязательно изволю! Несите грамм двести, не более! Потом, если что, ещё на ужин откушаю… Кстати! Что у нас на ужин?

– С вашей картошкой грибов отмоченных нажарю.

– Что за грибы?! Уж не отравить ли меня хочешь?! – весёлым голосом спросил Пятровский.

– Не пужайтесь, ваше благородие! Боровики! Отборные боровики! Мне из Псковской губернии сродственница доставляет прямиком к дому! Настолько вкусны – пальчики оближете!

– Вот и отлично! Но попрошу тебя: свари малый кусочек поросятины… Я Рыжему обещал… А из бульона потом суп какой-либо… Хотя нет. Не какой-то, а с клёцками! Давно мечтаю…

– Разорит он вас, ваше благородие, Рыжий ваш… Конечно, сварю и приготовлю, можете не сомневаться! – улыбаясь и ласково поглаживая по холке мимо проходящего кота, ответила кухарка.

После этих слов и в предвкушении замечательной трапезы Пятровский осознал, что сегодня он никуда не пойдёт.

«Всё ж таки есть прелесть в пенсионной жизни, – подумал Игнат Тимофеевич. – Особенно это, конечно, если она подкреплена финансовой составляющей…» – вздохнул он.