Выше только любовь

Леди Хелен передала Элизабет свернутую в рулон полоску чистой ткани и показала, как перевязать плечо и обмотать ткань вокруг грудной клетки, чтобы закрепить повязку. Несмотря на ее слова о том, что она дотрагивалась до Тома и прежде, он оказался не единственным, кто подскочил, когда Элизабет прижала ткань к его коже. Девушка почувствовала себя так, словно ее поразила молния.

– Прости, – произнесла она, придя в себя от потрясения. – Я причинила тебе боль?

Том пробормотал в ответ нечто похожее на ругательство, а потом недовольно пробурчал, чтобы она поскорее заканчивала перевязку.

Вот теперь это был прежний Томми. Поэтому Элизабет вполголоса проворчала что-то о грубых, раздражительных мальчишках, которые слишком горды и упрямы, и не признают, что им больно.

С помощью Хелен ей не потребовалось много времени на перевязку плеча. Удовлетворенно осмотрев работу, Хелен сказала, что Том может надеть рубашку. Благодаря свободному крою, он смог сделать это самостоятельно, несмотря на то, его правая рука почти не поднималась.

Элизабет догадалась, что суть повязки состояла именно в том, чтобы не дать Тому шевелить рукой. Надеть кожаный жилет оказалось труднее, но Том справился с помощью Хелен.

Не глядя на Элизабет, он поблагодарил Хелен, схватил свою накидку и оружие и направился к двери.

Обменявшись с Хелен удивленными взглядами, Элизабет поспешила за ним следом.

– Томми, подожди! Я хотела…

«Поговорить с тобой…» Однако ее оборвал на полуслове стук затворяющейся двери.

Элизабет заморгала, словно не могла поверить, что Том захлопнул дверь прямо у нее перед носом.

Поспешно извинившись перед Хелен (хотя она и не понимала, почему извиняется за грубость Тома), Элизабет пошла за ним. Вернее, даже побежала, поскольку он шел очень быстро.

– Томми! – ее голос зазвучал громче. – Томми, подожди!

Находящиеся во дворе люди смотрели на нее. К сожалению, Том в их число не входил. Он не останавливался до тех пор, пока она не поравнялась с ним и не схватила за руку, чтобы наконец завладеть его вниманием.

Они находились в нескольких футах от казарм, где жили солдаты и рабочие, и горящие возле входа факелы отбрасывали достаточно света, чтобы Элизабет смогла разглядеть лицо Тома.

– Господи, Томми, я же попросила подождать. Ты меня не слышал?

– Я прекрасно тебя слышал. Думаю, тебя услышали даже англичане по другую сторону границы. Но я не услышал вопроса.

Элизабет сдвинула брови.

– Ты не дал мне возможности его задать.