Время собирать камни…

Но почему это должно быть так? Почему не знавшие ни своего языка, ни своих традиций, ни своих корней мы всё же обязаны были сохраниться как народ? На эти вопросы у меня не было ответов ни когда, отслужив в Советской армии, я попал в водоворот большой алии, ни когда, спешно сшивая разрушенную связь поколений, мы восполняли свое еврейское образование, ни когда изучали (а потом преподавали) иврит, язык наших предков и потомков, ни когда уже на земле этих предков и потомков мы продолжили свою «мирную» жизнь.

Вопросы о смысле жизни, о нашем предназначении и смутное представление о том, что в нас есть нечто «другое» и высшее, преследовали меня с детства. Богатая русская (и частично европейская) культура, питавшая мое детство и отрочество, как-то лежала в другой плоскости. Да и вообще, гуманитарные науки, к которым подталкивало меня мое филологическое окружение, казались мне чем-то слишком аморфным и недостаточно инструментированным. Мне казалось, что инструменты надо искать в точных науках, связанных с математикой и компьютерами.

Однако судьба твердой рукой вела меня к другому типу знания. Еще только на подступах к науке (я занимался проблемами искусственного интеллекта в Иерусалимском университете) я пришел к убеждению, что сама по себе наука слепа. Она нуждается в поводыре более высокого порядка, который направлял бы и контролировал ее развитие. В принципе, таким поводырем должна была быть философия. Но ее умозрительные построения интуитивно отталкивали меня своей замкнутостью, сложностью интеллектуальной игры при полном отсутствии доказательств и связи с реальностью.

Игра в бисер!

К тридцати годам, пройдя по касательной мимо науки, философии и религии, я вполне разочаровался в возможности найти в них ответы на главные вопросы жизни. Оставались еще восточные учения, но мой мастер по тайчи и цигуну, побывавший в тибетских монастырях и лично по крупицам собравший и построивший свою методику, на вопросы выше уровня тела упорно молчал.

На что-то намекал Ошо, что-то туманно обещала йога, но все эти прекрасные люди, искавшие себя в западных вариациях восточных учений и готовые вполне бескорыстно дарить тебе свои улыбки и объятия, оставляли ощущение какой-то недостаточности, битья головой в стеклянный потолок.

И вот, пройдя через семейный кризис и получив дополнительный заряд вопросов типа «За что?», «Почему?» и «Почему именно мне?», я наконец попал в то место, где давались ответы.