Время собирать камни…

Передо мной лежал путь, предлагалась методика его прохождения, и главное, самое главное – все вопросы вдруг получали понятные и ясные ответы. В какой-то момент даже пугающе ясные и окончательные. Это место и этот путь назывались «каббала».

К счастью, вскоре оказалось, что все ответы далеко не окончательные. На каждом этапе постижения человек уточняет свое восприятие – и так до достижения абсолюта. Слой за слоем мы углубляемся в тайны мироздания, превращая их в факты нашего мироощущения и осознания.

Так или иначе, вопросы, мучавшие меня много лет и казавшиеся принципиально неразрешимыми, вдруг стали проясняться перед моим изумленным взором. Туман, годами скапливавшийся в моей бедной голове, постепенно рассеивался, а кусочки вселенского пазла получали свое законное место в общей картине мироздания.

Один из вопросов, на который жизнь с удивительным постоянством наталкивала меня раз за разом, был вопрос об отношении к евреям.

Если мы такие хорошие, почему другие этого не видят? Откуда эта стихийная ненависть, доводящая в общем-то неплохих людей до звериного обличья? Как может быть, чтобы все народы под дикие вопли и улюлюканье столетиями преследовали какой-то один другой народ? Что стоит за этим «явлением природы»?

Начав изучать каббалу, я понял, в чем корни этого явления и почему, несмотря на кажущийся прогресс человечества, оно никуда не уходит и постоянно повторяется.

И самое главное, я получил ответ на вопрос, что надо делать для его искоренения и «исцеления». На тот вопрос, который веками мучил евреев, на который пытались найти ответ доктор Герцль и Владимир Жаботинский, и который в середине ХХ столетия привел к созданию государства Израиль.

Ответ, однако, лежал в другой плоскости. Антисемитизм и в самом деле – незарастающая рана на сердце человечества, эхо незалеченной боли, которую мир носит в себе уже почти 4 тысячи лет – с того самого момента, когда наш праотец Авраам покинул древний Вавилон.

Из каббалы получалось, что еще тогда Авраам предлагал своим соотечественникам объединиться и, фигурально выражаясь, вновь обрести утерянные «один язык и слова одни» (Бытие, 11:1), а тогдашний правитель Вавилона царь Нимрод не давал Аврааму распространять эти его «крамольные» идеи.