Атилла

Знаю, грех говорить тебе такие слова, прости меня, прекрасная бике, да только не в силах я молчать, иначе душа, переполненная нежностью к тебе, разорвётся, и я погибну!

– Ах, Мангук, Мангук! Я ведь тоже мечтала видеть тебя своим ханом. Отцы наши хотели поженить нас, чтобы два родственных народа были вместе, да, видно, не судьба. Мы хотели одного, а Тангрэ всё повернул по-своему. Хочу выполнить завет отцов наших и дать тебе девушек. Я верю, Мангук, ты поддержишь задуманное мною, во всяком деле станешь мне другом и попутчиком.

Я, Сафура, дочь Сармат-хана, первая протягиваю тебе руку.

Мангук-хан забрал в свою ладонь её мягкую, как соловьиный пушок, руку и замер, не знал, что сказать.

Эта необычная женщина, которая держится столь независимо, говорит так смело и откровенно, не переставала удивлять Мангук-хана. Она предлагает ему дружбу и сотрудничество во всём. Да, она права, теперь они не чужие, он будет ей верным союзником и другом.

Осмелев, Мангук-хан приложил ладонь бике к сердцу и заглянул ей в глаза.

В это время снаружи у входа кто-то покашлял. Мангук-хан вздрогнул и оглянулся. Из-за полога вышла старуха с тёмным сморщенным лицом. Она показалась хану очень старой. На шее у неё на золотой цепочке висела выточенная из кости фигурка джейрана. На старухе было чёрное платье с оборками и башлыком, который свисал с левого плеча. На ногах жёлтые кожаные сапоги, украшенные какими-то драгоценными камнями, – похоже, жемчугом.

– Что, за девушками прибежал, хан унуков Мангук? – спросила старуха и подошла к хану ближе.

 – С какими глазами явился он к нам, кызым? – обратилась она к Сафуре-бике. – Оставил всех своих женщин врагу и удрал! А ведь степь когда-то уважала унуков. Было время. Даже к дочке великого хана Сармата сватался, а после провалился куда-то. Её тоже бросил. Теперь вот объявился, видать, нужна стала. Что же, славные унуки нынче на девушек охоту открыли? Позор! Вы не достойны называться белыми тюрками. Едва глава племени Бахрам-бек из дому, а уж вы тут как тут, за девушками, значит, пожаловали. Нехорошо, Мангук-хан, стыдно. Хозяина дома нет, а ты тут моей килен разговорами своими голову морочишь!

– Анам! – нахмурилась Сафура-бике. Она усадила Мангук-хана и продолжала: – Сосед наш, хан белых тюрков Шимбай, погиб на войне. Унуки избрали ханом его старшего сына. И вот он просит помочь ему, пришёл к нам девушек сватать. Что в этом плохого?!

– Женщины, килен, не стрелы, в камышах не затеряются.