Атилла

Однако воины, стоявшие за его спиной, не были согласны с этим и окружили Германариха. Перестрелка возобновилась. Защитников короля становилось всё меньше. Бахрам-бек поднял саблю.

– Стойте, сарматы, остановитесь!

Готы снова взяли семью короля в кольцо. Тут женщина, растолкав воинов, внезапно бросилась бежать к лесу. Голубая лента в волосах её развевалась по ветру, из-под подола сверкали ноги. Лучник из окружения бека выстрелил. Стрела вонзилась беглянке в спину. Она остановилась и медленно упала на землю.

Стрелок снова натянул тетиву и направил стрелу на телохранителей короля.

– Ты слишком торопишься, – остановил его Бахрам-бек. – Не надо было стрелять в женщину. Король и дети должны остаться живыми.

Телохранители прикрыли консула с детьми щитами и бросились на сарматов. Однако бой не был равным: готы полегли, не успев добежать до врага.

– Вставай, король, – сказал Бахрам-бек, подъехав к пленнику. – Ты ведь не мышь. Только мыши прячутся под листьями.

Германарих поднялся.

Седые волосы его были растрёпаны. Детей он прижимал к себе.

– Не подходи близко, бахадир! – сказал он на чистейшем персидском языке. – Я два года был в плену у твоего отца. Ты ведь не станешь проливать кровь короля?

– Хорошо, только у меня есть условие.

– Какое условие, бахадир?

– Детей ты отдашь мне.

Германарих неожиданно выхватил из сапога кинжал.

– Они умрут вместе со мной!

Сарматы вскинули луки. Бахрам-бек снова поднял руку.

– Дети ни в чём не виноваты, король.

– Ещё один шаг, бахадир, ещё один шаг, и я собственной рукой порешу их.

– Я сохраню тебе жизнь, если передашь детей мне.

– Ты клянёшься, бахадир?

– Клянусь.

Жён у Германариха было много. Он никогда не брал их с собой. В этот раз король отправился за данью к князю венедов Божу. Дочь Божа с детьми поехала с ним, желая побывать в родных краях и повидать близких. Германарих был суров с жёнами, однако просьбе венедки уступил. К детям своим Германарих относился не лучше.

Известно, что он избил и выгнал из города собственного сына Гунитара. Его не волновало, что стало с несчастным, потому что сыновей и внуков у него было множество. Если бы его спросили, сколько у него жён, он не смог бы ответить. Они волновали его слишком мало. Даже с юными жёнами Германарих был груб и нетерпим. Сердце старого короля не знало жалости. Услышав, что получит свободу, он подтолкнул детей к беку.