Троллейбус без номеров

Сейчас мы спустимся по лестнице и…

Но спускаться по лестнице не хотелось. От холода зуб на зуб не попадал, и Саша, вспомнив уроки по ОБЖ в прошлом году, закопалась в сугроб. Снегопад был такой сильный что пока она стояла, ее и так занесло по самые колени. Под снегом было тепло и уютно, прямо как у бабушки с дедушкой – она часто в детстве оставалась у них. Они никогда не ругали ее, никогда не поднимали на нее руку, и не смеялись над ее текстами – однажды дедушка даже предложил купить ей ноутбук чтобы писать было удобнее, а то что она по старинке, с ручкой да с тетрадкой.

Когда мама нашла новую работу и забрала ее обратно в Москву, Саша так не хотела прощаться с бабушкой и дедушкой, что плакала прямо в поезде. Плакала и потом, словив от матери подзатыльник, но уже тихо, на верхней полке, чтобы мать, не дай бог, не заметила.

Спать хотелось все сильнее и сильнее, и Саша прикрыла глаза. Она ненадолго, только на минуточку…

Обычно, пытаясь уснуть, она могла часами ворочаться в кровати и фантазировать: Саша вообще любила фантазировать.

Она представляла себе, как на следующий год у них в школе появится новенькая, которая не будет вовсе общаться с толпой девчонок-заводил, а станет Сашиной новой и лучшей подругой. Может быть, у Сашки даже появится парень. Или даже ее переведут в другую школу. Она станет там самой веселой и будет душой компании. Тогда ее будут слушать. И смеяться не над ней, а над ее шутками.

Но в этот раз Саше даже не пришлось фантазировать: глаза сами закрывались, и Саша впуталась в очаровательно-теплую дрему, когда все вокруг становится таким мягким и ватным, и ты мягкий и ватный, и спится так сладко, что ты даже не замечаешь, как проваливаешься в сон…

– Ба! Андреич, смотри! Это же та самая девчонка!

– Революционерка?

– Революционерка, революционерка! Скорее, она уже вся синяя!

Саша недовольно разлепила глаза: кто-то раскопал ее убежище, и теперь на нее откровенно таращились Атеист и Альберт Андреич.

– Ну ты даешь, Революционерка, – Альберт Андреич кряжисто охнул, стянул с себя зипун и натянул его на Сашу.

 – Быстро греться! Быстро к костру!

Зипун был огромный и мешковатый, и Сашу начал бить озноб. На носу повисла огромная сопля, и Саша с шумом ее втянула. Ее затрясло от холода – мышцы на ногах свело, и Саша, тяжело выдохнув, повалилась на складной стул прямо у костра.

– Да ты не волнуйся так, все в порядке будет, – сказала ей дородная женщина с поварешкой.