Троллейбус без номеров

Волосы у нее были подвязаны кроваво-красной косынкой в белый горох, и это выглядело так по-домашнему, что весь страх куда-то ушел. – Сейчас вот доварим куриный бульон, и будешь как новенькая.

– Это ж надо было, в такую простую ловушку попасться! – хмыкнул заросший парень, что сидел у костра и что-то писал, высунув от удовольствия язык.

– А ты, Писатель, молчи и не высовывайся. На Малахольного, вон, посмотри – взрослый вроде бы мужик, а попал Парк, одну из самых страшных ловушек. А тут девчонка совсем маленькая.

Да и то не растерялась, не заплакала. На себя бы посмотрел – что бы сделал в такой ситуации?

– Я? – Писатель гордо вздернул нос. – Уж я бы точно нашел способ свалить из этого места. Все просто.

– Просто только в книгах, дурачок, – Поварешка подмигнула Сашке и сунула ей в руки тарелку с супом и огромную деревянную расписную ложку. От супа вкусно пахло травами, и от узнавания к горлу подступили слезы: точно такой же суп ей готовила бабушка, когда Саша болела. – Ты, Революционерка, главное не проси его что-нибудь тебе прочитать, а то захватит и не отпустит.

– А почему не отпустит?

– Да он у нас, понимаешь, писатель. Родился такой, уже с листом бумаги и ручкой вместо пеленки. Как ни посмотришь, все сидит да строчит свою повесть, про гномов и эльфиек. Мечтает на этом денег заработать. Я ему сколько раз говорила, что если уж пишешь, то точно не ради денег и известности – должна же быть в произведении хоть какая-то идея, чтобы задуматься, о вечном там, об отцах и детях… Да что я рассказываю – наверняка в школе вы все это проходили.

– Ну, не скажи, у меня, вообще-то, есть идея, – обиженно возразил Писатель. – Я, между прочим, пишу новое прочтение Толкина! У меня даже свой Мордор есть! И эльфы! А ты, Поварешка, вместо того, чтобы девчонку вместо меня настраивать, могла бы дать ей почитать! А что, Революционерка? Хочешь почитать мою рукопись?..

– Да… наверное… – Саша откровенно растерялась. – А… а почему вы называете меня Революционеркой?

– А это Альберт Андреевич придумал, – охотно поделился Писатель, подсаживаясь к ней, поближе к костру.

 – Имена – штука сложная, запоминать долго, а вот прозвища… Если тебе дали прозвище, то ты член команды. Хотя вот Малахольного, которого мы на реке подобрали, я бы в жизни в команду не взял. Толку от него никакого, по-нашенски вообще не понимает… Зато повесть мою хорошо с ним обсуждать! Сидит, молчит, слушает и улыбается.