Моя Сибириада

Первая часть книги, названная автором «Ангарская сага», рассказывает в своих главах о счастливом детстве, неразрывно связанном с любимыми людьми и семейными преданиями. Отрывочность воспоминаний не портит повествования, напротив – создаёт эффект содержательной и глубоко звучащей симфонии. Особую роль играют здесь воспоминания о сосланных сюда «неблагонадёжных элементах» – невинно осужденных представителях несчастной русской интеллигенции, делавших жизнь местных жителей гораздо более разнообразной и насыщенной.

Вторая часть «Сибириады» – «Случайностей не бывает» – посвящена взрослой жизни автора книги. Бесконечно трогательный рассказ о любви и семейных радостях перемежается здесь с перипетиями жизни геологов, приключениями таежной жизни, впечатляющими картинами могучей сибирской природы. Вопреки известному совету Геннадия Шпаликова «никогда не возвращаться в прежние места» Надежда готова возвращаться в них снова и снова – ведь именно они сформировали её как личность, дали ей силу, способность «бороться и искать, найти и не сдаваться».

Судьба заставила автора уехать из Сибири в Подмосковье, но пережитое не отпустило Надежду, её «Сибириада» осталась с ней навсегда, и не зря: есть все основания полагать, что те, кто совершит предложенное ею увлекательное путешествие во времени и пространстве, станет богаче и мудрее. Доброго пути!

Лариса КОНДРАТЕНКО, журналист. Крым

Часть первая

Ангарская сага

До войны

Быт людей, населявших берега Ангары, был простым, но тщательно продуманным.

Каждая постройка имела своё строгое назначение. Никогда хомуты, сбруи, дуги, вожжи и другая лошадиная упряжь «не лежала, где упала», всё было под крышей, на специальных крюках, подвесях с отдельным входом через прясла[1 - Прясло – низкая изгородь из длинных жердей.]чтобы удобнее было лошадь запрягать и распрягать. Здесь же хранился дёготь (им смазывали лошадей от гнуса летом и зимой от простуды) и солидол. Запах стоял особенный, завораживающий. Жили с деревенской точностью, спокойствием, последовательностью, порядком, которого придерживались жители прежде всего.

Дед Николай, родной брат расстрелянного моего родного деда Григория, часто повторял, если его в чём-то торопили:

– Успеется.

Но как-то раз на моих глазах дед чуть-чуть не опоздал заложить лёд на лето в погребок. После схода зимнего покрова с Ангары льдины ещё долго лежали на побережье.