Другая сторона стены

– Да, вот здесь, где несущая стена между, очевидно, каким-то кабинетом и спальней, просто белое пятно, а вот тут, – я показала план первого этажа, – где кухня и кладовая – вообще какая-то клякса. Но, насколько мне известно, дом ведь в хорошем состоянии, разве нет? Сегодня я слышала, что Копанов разговаривал по телефону с кем-то из наших преподов и сказал, что все стены целы, правда, крыша прохудилась, но это не так страшно, как если бы сыпались стены и перекрытия. А ты что думал? – я подняла на него глаза.

– Ммм… да так, – Паша помотал головой, – теперь точно вечером. Не пора ли нам идти к усадьбе?

– Да, – я встала со стула и взяла в руки дождевик, – пора.

***

Вчера сквозь пелену дождя и усталости я почти ничего не поняла и не увидела. Сегодня же, в прозрачном воздухе хоть и дождливого, но светлого и не такого ненастного утра, в его низком серо-жемчужном небе, я, еще издали увидев усадьбу, сразу влюбилась в дом. В тот момент я понимала Павла, который, как я считала, был влюблен в давно умершую девушку – со мной периодически происходило то же самое, только он, как историк, был влюблен в когда-то живого, но теперь мертвого человека, а я – в когда-то жилое, но теперь опустевшее здание.

Оно было удивительно гармоничным и… каким-то призрачным – быть может, из-за того, что его фасад давно нуждался в реставрации, оно и выглядело не как дом, а как его спокойный добрый призрак, никому не причиняющий вреда.

– Борисов-Мусатов, «Призраки», да? – тихо прошептал над моим ухом Паша.

Я слегка вздрогнула, дымка иллюзии того, что в этом мире существуем только и я дом, рассеялась.

– До твоих слов бы сказала, что Левитан, – еле слышно ответила я, поворачиваясь к нему и встречаясь взглядом с серыми глазами. Кажется, сегодня в этом мире слишком много серого. – Но, наверное, ты все-таки прав.

Пару секунд он не двигался, потом вздрогнул и, улыбнувшись, сказал:

– Знаешь, мне почему-то кажется, что вот сейчас мы войдем туда и уже не выйдем такими, как раньше.

Это глупость?

Я снова повернулась к дому – мелкие бисеринки дождя еле слышно стучали по тонкой пленке дождевика, издали вдруг послышались знакомые и ставшие почти родными за время учебы звуки – стук и крики строителей.

– Это не глупость. – я покачала головой, – тебе ли не знать, что погрузившись в историческое событие и узнав о чем-то или о ком-то, ты уже больше никогда не будешь прежним. Вот и у нас также, особенно со старыми домами.