Другая сторона стены

Пойдем скорее, а то Ира и Дима точно убьют друг друга, если за ними не проследить.

Словно услышав меня, Ира, тащившаяся вслед за Димой по грязной и мокрой траве, остановилась и махнула нам:

– Эй вы, голубки! – крикнула она, чем тут же разрушила всю атмосферу загадки и гармонии. – Давайте быстрее.

– Чего? – крикнула я в ответ, – мы идем! Покажу тебе сейчас голубков, – я помахала ей кулаком и, повернувшись к Паше, сказала: не обращай на них внимания… странные они у меня.

Он снова посмотрел на меня прозрачными серыми глазами и мягко улыбнулся:

– Да ладно тебе.

Ничего такого она не сказала.

***

Метрах в двадцати от дома становилось понятно, что когда-то здесь был вход на территорию усадьбы. Ворота выходили на север – самих ворот уже не было – судя по фотографиям, он исчезли во второй половине восьмидесятых, когда дом оказался заброшенным. Я попыталась осмотреться – слева, неподалеку от дома, стоял музей и бывший флигель, значит, когда-то здесь могли быть и другие постройки.

Остатки ограды и сама территория вокруг дома были уделом археологов. Судя по обрывкам фраз, которые мне довелось услышать на собрании в школе, они делились на группы, и каждая занималась своим участком.

Шурша дождевиками, мы добрались до прямой аллеи, которая вела сразу к крыльцу дома. Поскольку кованые ворота растворились в бездне перестройки и, скорее всего, нашли свой покой где-то в пункте металлоприема, знаком того, что мы наконец пересекли черту, служили два широких белых столба по обе стороны въездной тропы.

Штукатурка на них потрескалась и кое-где обнажала неприглядные стороны беспощадного времени, а дождь, который все также моросил, сделал их и вовсе серыми.

Вблизи, уже без легкой дождевой завесы, дом выступал из тени со всеми своими проблемами и немыми вопросами в пустоту – с трещинами и потертостями, со сбитыми дверными косяками и отсутствием стекол в нескольких окнах.

– Всё это выглядит так, будто пожилая дама подняла вуаль своей шляпы.

 – сказала я Паше, когда мы на пару мгновений остановились перед низким светлым крыльцом. – Однажды я читала об австрийской императрице, которую все звали Сисси. Говорили, что она была помешана на своей красоте и длинных волосах, и когда она осознала, что начала стареть, то на людях стала появляться только в шляпе с вуалью.

– Я тебе больше скажу, Поля, – Паша усмехнулся, – она даже запретила фотографировать себя после того, как ей исполнилось сорок.