Другая сторона стены

– Не была – у нас в деревне, как перестройка грянула, как-то без особой охоты агитировали. Ну и мой дед маме запретил меня туда отдавать. А что?

– Да просто слова такие говоришь, – он улыбнулся, – «Сознательный!». Я вот тоже не был. А дед у тебя чего, из идейных врагов?

– Ну, вроде того. У него мать – мою прабабку репрессировали. Долго рассказывать. Честно – не знаю, как он с такими взглядами жил, да еще и работал…

Я отправила Пашу осмотреть ступени крыльца, сама же думала о том, что надо не забыть заставить его рассказать сегодня всё, что он знает о Софье.

Несмотря на то, что за несколько часов работы я достаточно сильно устала, я всё еще думала о самом доме, и его хозяева настойчиво просились в мысли.

Часа в четыре мы убрались восвояси, стараясь не привлекать внимание Хвостова и геодезиста. Этнографы, должно быть, совсем уморили местных старушек, потому что когда мы вернулись в школу, чтобы оставить там инструменты, их еще не было.

***

Мы сидели в комнате, главным экспонатом которой был портрет Софьи.

На столе (конечно, он не был музейным экспонатом!) между нами стояли кружки с чаем и чашка с курабье, а также лежала копия старой карты местности. Ангелина Николаевна, очевидно, настолько доверяла Павлу, что оставила ему ключи от комнат с экспозициями и пока больше не появлялась. Я про себя в очередной раз решила, что, раз уж ему доверили музей, то и мы можем ему доверять. По крайней мере, за эти два дня он ни разу не подвел. Но вот таинственности напустил знатно.

– Сначала про то, что мне местные говорили. Не про Кологривовых, а про дом, про поселок. – он поудобнее уселся в кресле напротив нас и наклонился, будто хотел видеть в полумраке три пары наших обеспокоенных глаз. Вообще-то всю первую половину дня, слушая, как ругаются Ира и Дима, я думала, стоит ли заставлять Пашу рассказывать всё и им тоже, но потом поняла, что, если мы хотим до чего-то докопаться (вот прямо сейчас и узнаем, до чего!), то надо, чтобы об этом знали как можно больше тех, кому мы можем доверять.

– Страшилки мы с Полькой любим, да, Поль? – Ира навострила уши, а Дима вжался в диван. Было видно, что он не очень-то хотел осознавать, что мы вляпались во что-то, связанное с мистикой. Я покосилась на Диму – мне было понятно его беспокойство. Не то чтобы я чего-то боялась – просто не всем и не всегда хочется попадать в истории.

– Что ж, я обещал, – Паша слегка улыбнулся и принялся рассказывать.