Великий артефакт преодоления счастливой жизни

Мои родители внесли пай, равный половине стоимости московской квартиры, а чтобы заработать оставшуюся сумму, поехали на Север. К моменту моего рождения, после смерти мамы, вместо трехкомнатной квартиры нам досталась двухкомнатная, на оставшихся членов семьи. – Прим. авт.], отправились поднимать Крайний Север. Хорошо, когда идеология страны покорителей северных широт совпадает с простыми человеческими желаниями заработать к рождению долгожданной дочери квартиру. В нашей с отцом истории временное после смерти мамы стало постоянным.

– Как ты живешь, детка? Отца твоего я иногда вижу, приезжает обновлять ваши документы, жив ли он, здоров? Давно не видела с тех пор, как пять лет назад въехали к вам новые квартиранты. Хорошие люди, спокойные. А я по другую сторону лифта проживаю, дети забрали за внуками доглядеть, – бабулька поправила пуховой платок. – Тебя я помню, маленькую, привозил отец поначалу, ремонт делал в квартире, я за тобой приглядывала на детской площадке во дворе.

Да, горе-то какое… хорошая женщина была мамка твоя, ты на нее лицом схожа, чисто копия, я сразу признала. А ты в девках или замужем? Детки есть?

– Есть, две дочери и муж, – сказала я, открывая дверь ей в подъезд. – Давайте помогу донести ваши сумки, – перевела я тему, уходя от дальнейших расспросов.

Проводив любопытствующую старушку до лифта, я, обойдя дом, какое-то время пристально вглядывалась в окна квартиры, где должно было пройти мое детство. Возможно, живи я здесь, иначе бы сложилась моя юность, все перспективы и проблемы можно было бы уложить в более ровную канву на старте жизни.

Но также, возможно, я не встретила бы Андрея, и класть эти вещи на весы сравнения было невыносимо. В чужих, когда-то родных мне окнах горел свет, за шторами виднелась украшенная елка. Зажглись гирлянды, и собравшаяся за столом семья окунулась, наверное, в свое нехитрое житейское счастье, свободно расположив его в пространстве, предназначенном для чужой, несбывшейся семейной истории.

***

Послеоперационные палаты конца прошлого столетия в России были ярким отражением перестроечного выкорчеванного мира. Денежные вливания в бесплатные медицинские льготы не могли кардинально изменить ситуацию в одной из самых упадочных медицинских отраслей – онкологической.

Сидя в вестибюле больничного здания в ожидании возможности навестить Андрея, я с интересом разглядывала выходящих, словно из преисподней, людей.