Великий артефакт преодоления счастливой жизни

На следующий вечер после нашего приезда его родители засобирались обратно в Ростов Великий. На прощанье украдкой, чтобы не слышал сын, свекровь шепнула мне:

– Обязательно надо было калечить? Других решений на было?

Я не нашлась что ответить.

***

Инта, июнь, 1998 год

Я все чаще приходила к мысли, что было ошибкой привозить Андрея в Инту. И не только по причине того, что наша квартира превратилась в зону отчуждения, но и потому, что здесь наши и без того небольшие шансы выжить практически сводились к нулю.

– Девушка, я вам в сотый раз повторяю, он уже получил свою долю вместе с родителями в Ростове Ярославском, что вы еще хотите, – передо мной сидела начальник отдела по распределению жилищных субсидий для северян. – По документам все как положено – трехкомнатная квартира на трех членов, прописанных в ней, что непонятно вам? Вот его подпись на соглашение в пользу родителей, вот дата и число. Не морочьте мне голову, – зло выпалила, тыча мне в лицо

бумагами, госслужащая.

– У моего мужа рак, – тихо произнесла я, – пару месяцев назад ампутировали ногу, – я положила медицинскую карточку мужа ей на стол, – он в больнице подписал… Наверное, не понял, как будут обстоять дела…

– У вас жилье есть? – более спокойно спросила служащая.

– Единственное – однокомнатная квартира, вот думали, что на расширение и переезд… двое детей у нас… – со слезами на глазах продолжала мямлить я в ответ, понимая несправедливость положения, дополнительно обрушившегося на нас.

– Ну, так вот ее и продавайте, пока последние шахты не закрыли, и цену хорошую выручите, что-то в средней полосе прикупить сможете, – понизив голос, заговорщически произнесла начальница.

«Надо ехать в Брянск», – крутились мысли у меня в голове. Там есть областной онкоцентр, там помогут, если не вылечиться, то хотя бы дать нам больше времени.

Я приняла решение продать квартиру, ту самую однушку, подарок Андрея, в которой мы были так счастливы. Тогда квартиры на Севере еще ценились, да еще и в новом доме с улучшенной планировкой.

Чтобы собрать контейнер и погрузить туда все наши вещи и мебель, нужны были деньги. Но все сбережения давно осели в карманах московских врачей. В отчаянии я отправилась к руководству концерна, под чьим началом находилась и шахта, в которой некогда работал Андрей. Как загнанный в угол зверь, я бегала по узким извилистым кабинетам и агрессивно, где-то даже с помощью угроз, выбивала из неповоротливых чиновников причитающиеся мне выплаты и пособия.