Дерзкая галичанка

Ганна была убеждена, что дама, так сильно напоминающая один из портретов фламандских художников, не может иметь с ней ничего общего.

Было бы несправедливо сказать о Мелани, что она выглядела старше своих лет. Хотя ее бледность наводила на мысль о том, что последние несколько месяцев она провела в каменной пещере. Даже волосы ее имели какой-то тусклый, нездоровый вид. Бледно-голубые глаза, длинный нос, тонкие губы выражали неестественную отрешенность, столь часто встречаемую на портретах фламандских художников при изображении.

– Я рада познакомиться с вами, кузина, – произнесла Маланья. Ее светлые глаза пытливо оглядели Ганну с ног до головы. Мелани, сильно озабоченная поисками очередной жертвы в открывающемся сезоне, почувствовала в Ганне серьезную конкурентку.

– Взаимно, кузина, – слегка холодновато ответила Ганна. Она собиралась добавить несколько более теплых слов, но замерла под взглядом холодных голубых глаз.

– Елена Матвеевна сказала, что Олег давеча показывал вам город. Столица, вероятно, взволновала вас после вашей Бессарабии.

По ее тону можно было предположить, что по уровню цивилизации Бессарабии находится где-то рядом с Африкой.

– Да, конечно. Здесь все совершенно… иное. Во всяком случае никакого сравнения с прочими тремя европейскими столицами, которые я посетила. Ни в Букуреште, ни в Праге, ни в Варшаве я не видела, чтобы на улицах было так мало деревьев и так много городовых.

Маланья Брундукова по какой-то неясной причине сочла это высказывание личным оскорблением.

– Так ведь… в деревьях нужда, когда солнце палит и тень нужна. А тени нам без надобности. А и городовые нам не помеха – ведь у нас царь православный живет. А где в каких варшавах цари водятся? Нету там царей. Ведь нету, маменька? Вот и не нужны там городовые.

– Я только что говорила Елене Матвеевне, что мы будем счастливы помочь ей нести бремя ответственности за ваш дебют, Ганна, потому что в ее возрасте, как вы понимаете, это лишнее неудобство, нарушающее тихое и спокойное течение ее жизни, – вступила в разговор ее мамаша.

Сама Софи Брундукова была этаким резвым подростком сорока пяти лет.

– Моя Мелани уже подготовила наряды и все прочее. Будет ужасно хлопотно найти сейчас модистку. Если бы мы не были так заняты, я могла бы навести справки, но так как Сезон вот-вот начнется…

– Мы уже договорились с мадам Лагайль. Она придет завтра утром, Софи, – ответила Елена Матвеевна.

– Эта француженка? Хотя, конечно, выбирать уже не приходится.