Общество Джейн Остен

Он задавался вопросом: не за такими ли женщинами будущее, предсказанное в кино? За энергичными, щебечущими путешественницами, идущими к желанной цели, малой или великой. Как Бэт Дэвис в «Иезавели» или Грир Гарсон в его любимой «Случайной жатве».

Раз в неделю, вечером, доктор позволял себе предаться увлечению, которое разделяла и его покойная жена – садился в автобус до Олтона и шел в кинотеатр, где показывали новый фильм. Остаток свободного времени он проводил в попытках отвлечься от мыслей о Дженни. Но когда в зале гасли огни и пары обнимались крепче, он вспоминал ее и те вечера, что провел вместе с ней в этом зале.

Она была без ума от слезливых мелодрам, где главная роль отводилась женщинам – таким, как Кэтрин Хепберн или Барбара Стэнвик. Иногда он спорил с ней, предлагая пойти на вестерн или фильм про гангстеров, но в итоге фильмы, которые выбирала она, нравились ему не меньше, чем ей самой. Иногда вместо того, чтобы сесть в автобус, они выбирали получасовую пешую прогулку обратно домой, а по пути обсуждали увиденный фильм. Он всегда с нетерпением ждал, что же она скажет.

Больше всего он любил ее за ум – а он был достаточно умен, чтобы понять, что она намного умнее. Она была одной из немногих девушек, учившихся с ним в колледже, и проводила равное количество времени и в библиотеке, и в лаборатории. Ее проницательный, ясный ум мог бы пригодиться в военном деле, но об этом, как и о многом другом, он уже никогда бы не узнал.

Ее не стало четыре года тому назад – всего лишь упала с лестницы, что вела в спальню.

Споткнулась на последней, выступающей ступеньке, до ремонта которой у него никак не доходили руки, и разбила голову. Кровоизлияние в полость черепа оказалось столь массивным и нарастало так быстро, что он ничего не смог сделать, чтобы ее спасти.

Доктор, неспособный спасти собственную жену, приобретает печальную известность, тяжким грузом ложащуюся на него вкупе с горем и сознанием своей вины. Никто не судил его строже, чем он сам, но профессиональная гордость постоянно заставляла сомневаться в том, не винят ли его местные в том, что случилось.

Минуя трех женщин, оживленно болтавших у белой калитки коттеджа Остен, он приподнял шляпу. Доктор не относился к тем, кого раздражали подобные паломники – каждый из них способствовал сохранению наследия Остен, книги которой он так любил, и он был благодарен деревенским за то, что они пусть невольно, но заботятся о чем-то очень важном.