Общество Джейн Остен

– Слушай, у меня в пять встреча в «Беверли-Хиллз» с Гарольдом, надо поговорить об Элеанор и ее «жидкой диете». Может, продолжим разговор после, за ужином?

– Опять эти встречи в отелях. Со мной хотел увидеться Монти в «Шато Мармонт», обсудить промо-тур к «Я больше никогда не буду петь».

– Ты с ним поосторожнее. Свой хер в штанах не держит, машет им везде как флагом.

– Джек, опять эти словечки.

– Эти словечки – наименьшая из твоих возможных проблем.

– Я справлюсь.

– Знаю, что справишься, – согласился Джек, хотя хотел бы, чтобы это было не так.

Чтобы в ее непробиваемой броне нашлась хоть одна брешь, через которую он мог бы пробиться. С этими дипломированными благовоспитанными девицами было непросто – сопротивлялись, устраивали проверки, рассчитывая на выгоду для себя, а без нее не уступали ни дюйма.

Пусть Джек и не был начитан, но ему хватало смекалки, чтобы понять, что все, что он мог дать Мими – деньги и власть, в особенности деньги, – она могла получить и сама. Он не привык к чувству собственной ненужности, а потому так рьяно ухватился за идею снять фильм по роману Джейн Остен.

Он ощущал себя шахматистом, который не просто проигрывал партию – его фигуры единым махом смели с доски. Мими даже не позволяла просто целовать себя, не говоря уже о поцелуях взасос. Да, держалась она с поразительным упорством.

– Мими, давай займемся этим фильмом. Вместе – ты и я. Команда выйдет первый сорт. Ты же терпеть не можешь, когда я творю какую-нибудь херню, а с тобой я честен.

И потом, здесь же замешана твоя любимая Джейн Остен.

Он сел на подлокотник ее кресла, все еще держа бокал скотча, и слышно было, как она еле слышно вздохнула. Он повел ушами – это походило на жест покорности.

Да, Мими покорялась, но не ему, а самой себе. Красивые мужчины – фермеры, актеры, университетские профессоры – были ее слабостью, а Джек Леонард был настоящим красавчиком, даже по голливудским меркам. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она приходила в трепет. Это было ново для нее, даже здесь, в Голливуде.

Он был экстравагантным, да, и все, чего он касался, начинало жить своей жизнью. Она впервые отождествила себя с Мэри Кроуфорд из «Менсфилд-парка» в ее томлениях по столь неподходящему ей Эдмунду Бертраму, «частые мысли о котором не могли принести пользы».

Также Мими понемногу уступала собственному влечению к Джеку – она хотела его, жаждала его поцелуев и желала слышать те слова, что говорят женщинам лишь в постели.