Первый узбек

Хорошо, если сразу погибну, а если попаду в плен? Об этом лучше не думать, а скакать как можно быстрее.

Я не мог понять, откуда взялись всадники, не мог понять, как оказался один посреди незнакомой степи, не мог понять, почему так жарко? На улице осень, а в степи жара, как во время чилли. Мой конь начал уставать, он тяжело хрипел, аллюр его всё время сбивался. Погоня настигала меня неотвратимо, как то, что за рассветом следует день. Я не оглядывался… Зачем тратить силы и видеть то, что и так понятно. Аркан, пущенный чьей-то ловкой рукой, наконец-то стянул мои плечи, и я оказался на земле.

При падении я упал на правый бок и больно ударился ногой – она сразу онемела, даже пошевелить ею у меня не было сил.

Я закрыл глаза, но не потому, что боялся стоящей рядом смерти, а потому, что моя нога, отбитая об землю, совершенно не хотела слушаться, вызывая непрошеные слёзы. Я не хотел показывать свою слабость преследователям. А ещё я не хотел видеть этих невесть откуда взявшихся кочевников – это что же творится, как я попал в незнакомую степь? Степняки, сгрудившиеся вокруг меня, почему-то заговорили шёпотом:

– Великий хан, проснитесь, вы так стонали, что случилось с вами? – Я с трудом открыл глаза – надо мной стоял один из воинов Зульфикара, а сам он находился возле двери.

Нога моя не шевелилась. Не чувствуя её, попробовал подвинуть рукой и застонал от внезапной боли. А где степь, где кочевники?

Зульфикар кинулся ко мне:

– Великий хан, выстави пятку вперёд, у тебя судороги.

Это бывает, ничего страшного, сейчас всё пройдёт. – Я попробовал двинуть пятку вперёд, больно, но не так сильно, как во сне. О Аллах, так это был сон!

– Что случилось? Не из-за моих же стонов такой переполох? – я уже пришёл в себя, сон забывался. Но всё-таки надо спросить у толкователя снов Кемаля-бобо, хоть я ему и не верю, что всё это означает. Пусть соврёт что-нибудь для моего успокоения.

– Джани-Мухаммад-бий ушёл в сады Аллаха! – спросонья и из-за сильной боли в ноге я не понял, куда это он отправился.

– Зачем? – глупо спросил я, потом понял, что помер Джани-Мухаммад-бий. Неужели от того, что в опалу попал?

– После пира он пошёл не домой, а остался во дворце, в своей комнате. Там он выпил неимоверное количество виноградного вина. – Я не поверил своим ушам! Диванбеги никогда не был замечен в пьянстве. – После этого вышел в коридор в одном исподнем, начал петь, танцевать и плакать, но его увели в опочивальню, и он вроде бы заснул.