Первый узбек

Ну что толку будет от того, что дочка выдана замуж, главное смотреть, за кого выдана? С грустью вспоминал поговорку: «Замуж идёт – песни поёт, а вышла – слёзы льёт». Не хотел злой участи для любимых девочек. В их двор часто заходили свахи, а Рустам шутил в чайхане:

– Если я буду с каждой свахи, которой показал на ворота, брать по одному фельсу, то смогу до конца жизни вовсе не работать!

Сказать, что это была правда, нельзя, но слова были близки к истине. Свахи такой народ, ломятся в любую калитку, за которой есть девочки, вошедшие в возраст невесты.

Всё ради вознаграждения за удачное сватовство – бывает такое, что на покупку коровы может хватить. Когда пришла пора выдавать замуж Мунису и Миасар, родившихся в один год, но от разных его жён, он уверял всех в округе, что выдаст их замуж только за братьев. Чтобы жили любимые дочурки в одном дворе, поскольку разлучаться девушки не хотят. Но в Афарикенте не было такого дома, в котором бы два родных брата не были женаты. И весь город, затаив дыхание, выжидал, как Рустам сможет осуществить свою мечту.

Самым забавным было то, что он и не собирался выдавать дочек за братьев. Муниса и Миасар жили как кошка с собакой. В отличие от его жён, друг друга терпеть не могли, ревнуя своего любимого отца ко второй матери. Об этом мало кто знал, а если и знали, то благоразумно помалкивали, боясь попасть на острый язык Рустама. Балагур хотел, чтобы его разговоры дошли до если не богатых, то хоть бы не до убогих побирушек. Так и случилось: к Мунисе посватался тридцатилетний Сардор, кузнец, а к Миасар – его сосед Надыр, старше и зажиточнее.

Хумы нужны в каждом доме, а их Надыр изготавливал великое множество. Для торговли он имел дукан на афарикентском базаре. Почему оба были неженаты, никто не знал. Свахи от них пришли вместе, в два голоса расписывая, что женихи живут рядышком, сёстрам не нужно будет далеко бегать в гости.

Рустам для вида вздыхал, прилюдно сокрушался, что дочери выходят замуж не за братьев, но шуткой своей был доволен. То, что женихи в два раза старше своих невест, его не беспокоило – самостоятельные люди и вторую жену взять не захотят: молодая жена всю душу из него вынет своим юным пылом! У сестёр согласия на замужество тоже не спрашивали, и поселились они после свадебного тоя по соседству.

С годами непонятная вражда пропала, а когда пошли дети, то стали роднее родных.

Удачнее всех беспечальному отцу удалось пристроить Максуду. Рустам приметил, что Урман, владелец ювелирной мастерской, не женат.