Дыши, твори, исцеляйся. Как найти выход, когда его нет

Заземлитесь любым способом – почувствуйте энергию земли, дайте ей наполнить вас живительной силой. Не думайте, а ощущайте всем существом то, что земля держит вас.

Бумага, мел

Глава 3

Хрустальный розовый

1

Еще одна из тысячи бессонных ночей, уже на новом месте. Болит спина, болит все – больно, больно… Я не могу дышать от безумной боли за грудиной, и самое лучшее для меня – стоять. Но ночью стоять не будешь. Липкая от мазей, пропитанная насквозь запахами лекарств, отвратительное существо – это не я, не я… Но врач, Натулин давний мюнхенский знакомый, уже рядом, и он мне поможет – проваливаясь в искусственный, но спасительный сон, успеваю подумать я.

По утрам ездим на процедуры и уколы – в первый день семь уколов, дальше по пять. Инъекция в позвоночник немедленно, пусть только на время, снимает ужасную боль, и я вдруг вспоминаю, как жила без нее, кажется, уже тысячу лет назад.

Не думала, что множество кабинетов и процедур могут доставить мне столько радости, что бесчисленные уколы в горящее тело станут блаженством.

И пусть это лишь крохотные ступеньки на пути к выздоровлению, я готова хоть ползти, но только не стоять на месте.

Но сейчас плохие новости. Перелом двух позвонков, смещение ключицы и бедра, вывих плеча и беспрестанная боль в правой кисти неясной этиологии – это еще полбеды. У меня огромная потеря костной массы позвоночника. Фактически от него остается только одна треть. Остеопороз – тихий убийца, и разрушение позвоночника идет незаметно и неуклонно.

Кажется, никогда в жизни я еще не испытывала такого животного страха. Что это значит?! Как будет носить меня одна треть позвоночника? Возможно ли остановить его дальнейшее разрушение? И что делать с позвонками сейчас – операция? Какие последствия? Может, инвалидная коляска? Стараясь подавить панику, задаю вопросы.

– Насчет операции пока не знаю, в понедельник скажу. Что касается возможных последствий хирургического вмешательства, то предсказать невозможно, никаких гарантий мы не даем.

Если будет задет нерв, то да – инвалидная коляска, хотя люди и на ней продолжают жить. Но все-таки будем надеяться на лучшее, – спокойно отвечает мне врач. И добавляет то, что мог бы уже теперь оставить при себе:

– Скажите, а зачем вы с такой болью полтора месяца на ногах? Вы за это время пять раз летали на самолетах. При посадке знаете, какая компрессия? На первом снимке у вас перелом совсем легкий, а теперь все по-другому.