Очарованный край

Содрогнувшиеся камни над головой обдали щебенкой, и первая инстинктивная реакция была – отбежать подальше. Что Роман и сделал. Оступившись на крутом спуске, парень прокатился вниз по тропинке, отбивая бока. С последней яркой вспышкой его голова врезалась в валун. Второй взрыв Роман пропустил и не мог точно определить, сколько длилось забытьё. Но, когда он открыл глаза, закат все еще давал достаточно света, как будто происшествие заняло не больше двух минут. Впрочем, Роман не сильно разбирался в закатах. Теперь он с трудом соображал, что ему делать.

Голова нещадно ныла, да и все тело саднило. Синяков будет масса, и на лице тоже. Хорошо, что в съемочном вагончике у него осталась полная укладка грима. А вот аптеку, и, возможно, врача, придется искать в ближайшем городе. Со съемок он не уедет, не дождетесь, пообещал себе Роман. Но продюсер пусть разбирается. Николай сказал, что это могут взрывать гранит. Значит ходить тут не безопасно.

«Ага, где Николай? Остальных надо поискать».

На этих мыслях актера застали гиканье и топот, доносившиеся из леса. Мозг отказывался определять источник этих звуков. На ум Роману пришло только одно сравнение: гопники. И картинка подтвердила его догадку.

По дороге, разбрызгивая грязную воду из луж и не переставая шуметь, приближалось несколько фигур.

«Лошади!» – разглядел Роман.

В полутьме всадники казались темными силуэтами, но, подъехав поближе, обрели форму и детали. Скакуны в большинстве своем были черными. И люди, одетые в темные старинные кафтаны, смотрелись их продолжением.

Кое-где с седел свешивались пучки веток или веники. В какой-то момент Роман разглядел что-то совсем невозможное: прямо перед ним промелькнула собачья голова, привязанная к седлу, с оскаленной безжизненной пастью и белесыми глазами. Актер брезгливо вздрогнул и предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Зато профессионально выхватил взглядом серебряные пряжки, шапки, отделанные мехом, блестевшие камнями рукояти ножей и сабель.

Роман восхищенно присвистнул:

– Ребзя, крутой антураж! Ничёсе Сан Саныч раскошелился, никогда б не подумал.

На грязных лицах выразилось тупое и одновременно угрожающее выражение. Роман осекся, чтобы не сказать чего лишнего. Потом один из гопников осклабился, показав кривые черные зубы:

– Га-га-ха! – зашелся он в кашляющем смехе. – Смешно гутаришь, Ромка.

С детства так никто не назвал начинающего актера.

Дальше гопников прорвало.