Очарованный край

Они крутились на скакунах, пытались хлопнуть Романа по плечу или дать подзатыльник. Вроде и по-дружески, но неуместно и обидно. Каждый наперебой рассказывал что-то, а Роман от мельтешащих морд, лиц, рук и копыт никак не мог вникнуть в суть восклицаний.

– Ах, ты друже! – трепал его за волосы один.

– Пёс смердящий! – цедил сквозь зубы другой.

– Твой-то одёр* далеко убёг, насилу нагнали! – бойкий пацаненок сунул растерянному актеру в руки грязную веревку, другой конец которой кто-то с силой натягивал.

Роман непонимающе скользнул взглядом по заросшему спутанной шерстью, дурно пахнущему коньку. Животные его сейчас интересовали меньше всего. Поэтому Роман выделил в толпе одного из парней, вроде бы наиболее толкового, и обратился к нему:

– Где Николай?

Вопрос повис в воздухе.

_ Николашка… Николашку спрашивает…, – неслись перешептывания под нетерпеливый стук копыт.

«Что они все время этих животных дергают? Противная скотина! Николай так ничего и не рассказал про конные бои, обещал ведь, не успел.

Почему нам, бл@дь, не дали прочитать сценарий? Что за самодеятельность!» – мысли проносились в голове Романа одна за другой и давно уже мешали друг другу. Актеру второго плана никогда не приходилось решать столько задач одновременно. Его мозг взрывался от непривычной нагрузки. Эти друзья-гопники выглядели слишком опасными, чтобы с ними что-то обсуждать. Роман решил задать еще один вопрос:

– Сан Саныч тоже с вами? Это – главный наш… – уточнил он зачем-то.

Гопники снова настороженно замолчали.

– Ну, до сана он не дорос, да и атаман из него так себе, – ехидно протянул после паузы тот, кто заговорил с Романом первый.

Вокруг заржали над хорошей шуткой и вдруг осеклись.

В толпу буквально врезался еще один всадник. Ближайшая из лошадей дернулась и чуть не сбила Романа с ног, другая опустила подкованное копыто на мягкий кроссовок, от чего актер взвыл и выдал нецензурную тираду. Но теперь на него обращали мало внимания.

Во вновь прибывшем Роман с удивление узнал Сан Саныча.

Изменился он за прошедшие часы значительно. В резких порывистых движениях скрывалась немалая сила. Черты лица заострились и посуровели. Глаза из-под кустистых бровей смотрели с яростью. Чувствовалось, что это вожак, и в притихшем отряде никто не решался поднять на него взгляд.

– Чего встали, окаянныя! В канаве ноныча ночевать хотите? – заорал главный.

– Да вот Ромку опять Злыдень скинул, – протянул кто-то.