Очарованный край

Выбежали из-за угла. По двору прохаживался Сан Саныч в черном кафтане, в кожаных сапогах. Роман тихо присвистнул. Вспомнилось ощущение силы, которое исходило от режиссера прошлым вечером. Но отделаться от презрительного и снисходительного отношения к нему актер тоже не мог.

Сан Саныч раздавал распоряжения:

– Комонь* печися, неча лениться! Конюшенного приказа чай не завели.

– Это он вчера перепил или недопил? – Романа пробирало на хохот, но он проглотил ухмылку, перехватив гришкин взгляд.

– Коня иди чисти, если не хочешь взашей получить или чего похуже.

Новый приятель был настроен совсем не радостно.

Кони стояли, привязанные к длинной жердине. Кто, понурив голову, подбирал с земли клочки сена, кто дремал, приподняв заднюю ногу. Некоторых разделяли перегородки, а другие терлись друг о друга боками. И только Злыдень вольготно разлегся прямо в истоптанной грязи.

Роман подошел к нему с опаской.

Конь зыркнул глазом и тут же вскочил.

– Епт… – протянул Роман. Лошадиный бок покрывала корка грязи и навоза.

Противно было даже трогать эту гадость.

Злыдень прижал уши, зафыркал, переступая копытами.

Подошел Гришка, сунул в руки какую-то железяку с зубьями на одном конце.

– Сена возьми, – бросил он, уходя к своему коню. Помогать явно не собирался.

Роман решил для начала расчесать гриву, скептически осмотрел это запутанное недоразумение. Конь также недоверчиво косился на него.

– Хороший мальчик, хороший, – Роман понятия не имел, как общаться с лошадьми, и размахивал железным орудием, нещадно дергая челку.

Вдруг он заверещал, как девчонка. Злыдень по-змеиному изогнул шею и сомкнул крупные желтые зубы на предплечье. Только плотная ткань не позволила вырвать кусок мяса. Но ощущение было, словно тисками сжали. Роман отшатнулся, матерясь и растирая раненую руку. Конь уже потерял к нему интерес, полез к соседу за сеном.

Отойдя подальше Роман наблюдал, как двое молодцов чистят черного жеребца, постоянно подпрыгивающего и всхрапывающего.

Когда все было закончено, подошел Сан Саныч, забрал поводья и одним движением вскочил в седло. Конь сразу ощерился, заплясал. Седок осадил его, вытянул по боку плеткой. Скакун рванул с места, и вскоре только взбаламученные лужи остались на дороге.

– Во Сан Саныч силен, респект! – искренне восхитился Роман и тут же получил чувствительный тычок кулаком.

– Неча ерничать.