Очарованный край

Алехну нашего голову? кличут. Еще раз про «сан» помянешь, башки тебе не сносить.

Роман потер ушибленный бок, но не стал обострять конфликт, только пожал плечами:

– И зачем чистили? Вернется опять по уши грязный.

Пришлось снова возвращаться к своей кляче, так окрестил коня Роман. Примеряясь, как лучше подойти к грязной скотине и не испачкаться, он оказался позади хвоста. В воздухе просвистело что-то тяжелое и очень быстрое. Но вездесущий Гришка уже схватил Романа за кафтан и отбросил в сторону.

– Очумел, к коню с заду заходить!

Роман ошалело смотрел на массивные роговые копыта, которые минуту назад пронеслись около его головы.

Гришка плюнул, отобрал скребок, сгреб с земли клок сена и нырнул сбоку под жердину. Ухватил зафыркавшего Злыдня за гриву, а колено впечатал ему в брюхо. Конь застыл, удивленно и немного виновато глядя перед собой, даже уши вертикально поставил.

Гришка ожесточенно скоблил шкуру железом и смахивал сеном вонючую пыль. Роман даже отшагнул подальше и нос зажал.

– В другой раз сам, я к тебе в конюшенные не нанимался, – новый друг вернул инструмент и занялся своей лошадкой.

Остаток дня Роман толокся возле опричников. Мужики оказались что надо – грубоватые, но со своеобразным юмором. Речь новых знакомых актер понимал через раз. То вполне доходчиво, то несут полную тарабарщину. Но нутром он чуял, что смеяться точно не стоит. Зато начинал потихоньку разбирать:

«Вроде, это древнеславянский. Язык подучу заодно. Пригодится где-нибудь в создании образа».

Мысли уносили Романа к блестящим ролям и вершинам мировой известности.

Сан Саныч, или Алехну, возвратился уже в сумерках. Вид у него был мрачный. Бросил взмыленного коня подбежавшим опричникам, широко пошагал в избу. Оттуда почти сразу донесся дребезжащий звук.

– Голова повечерять* зовет, – заторопился Гришка.

Когда Роман подтянулся одним из последних, все уже стояли на коленях лицом в угол. Роман с трудом различил в темноте закопченные иконы. Маленький огонек лишь слегка подсвечивал их снизу.

Алехну впереди всех гнусавил низким голосом и клал поклоны так, что иногда бился лбом о грязные половицы. Все поспешно за ним повторяли.

Роман на всякий случай тоже присел на пол.

– Государь наш Великий всея Руси, – придушенно шептал Гришка в перерывах между поклонами, – до девяти часов в день в молитвах проводит… все за нас грешных просит.

Голова поднялся также резко, как и начал молитвы, Роман едва успел отскочить.