Очарованный край

А вчерась видели его с теми карьялами. Вышел на них, значит, и прибился. И кто предатель, я тебя спрашиваю? Ты теперь, Ромка, на особом подозрении. Очень вы дружны были еще втроем. Голова с тебя глаз не спустит. А ты как раз юродствовать начал.

Роман был обескуражен, но от этого становился только заносчивее. Внутри поднималась злость.

– И чего ты со мной возишься?

– Добра я тебе желаю, – повторил Гришка. – Тоже ведь вместе ни в одном походе были, плечом к плечу бились. Ай, ебилежа*!

Он махнул рукой и нетвердым шагом направился обратно в избу.

________________________

*

Комонь (древнеслав.) – боевой конь

Повечерять (устар.) – ужинать

Жито – зерно

Понеже (устар.) – поскольку

Починок – новое поселение

Кюля (карел.) – деревня

Карьялы (устар.) – карелы

Чухна, чухонцы (устар.) – обозначение финских народов

Ебилежа (неценз.) – будь проще

Николай.

Николая поддерживали под руки двое крестьян, и ему временами приходилось наваливаться на них всем весом.

Когда он случайно наступал на вывернутую ногу, она подламывалась и отдавала острой болью до бедра. В голове крутилась странная мысль, что глаза ему не завязали. Хотя окружающий пейзаж все равно уплывал, и Николай не смог бы его запомнить. Было ощущение, что они то лезут в гору, то спускаются с горы, а, может быть, это просто наплывала дурнота. Перед глазами мелькали однообразные сосновые стволы, иногда разбавленные зелеными елками. Сгустилась темнота осенней ночи. Николай уже не пытался смотреть по сторонам. Опорная нога, на которой он подпрыгивал, онемела до бесчувствия. От мужиков пахло потом, дымом, мокрой овчиной.

Под конец Николай уже не мог отличить реальность от своего бреда.

Пробуждение под таким же овчинным тулупом он воспринял, как очередную вспышку сознания. Но мир вокруг затих в блаженной неподвижности. Николай огляделся, и ему вначале показалось, что он в склепе. Каменные стены со стекающей влагой придавил низко нависающий валун.

Но на самом деле одна из стен состояла из сплетения ивовых прутьев и лапника. В щели виднелось бледно-голубое небо. Где-то несмело тенькала запоздалая птичка.

Николай тяжело заворочался. Он лежал на толстой подстилке из еловых веток и сена, покрытой холстиной с вышитыми красным узорами.

Усевшись поудобнее, Николай прежде всего ощупал больную ступню. Она оказалась туго перетянутой полосками чистой ткани.

Опираясь на палку, Николай выбрался наружу.