Очарованный край

А серебра нет. Может прячут, да все больше клянутся, что на соль и другую требуху обменяли. В одной только кюле* мастер давно уж сидит, деньгой за всю деревню выплатил. И еще кнутами у него разжились.

Пошли дальше и вот досюда добрались, а тут у нас место гиблое.

– Это почему же? – поторопил Роман надолго замолчавшего приятеля.

– Третьего года все это случилось. Так же стояли мы в этой избе, ждали покуда карьялы* меха, меды, копченую лососину в бочках соберут. А друже твой Сергий возьми и закрути с местной чухонкой*.

И ладно бы просто, так к алтарю тайно свел. Нам назад ворочаться, а он ни в какую, здесь, говорит, останусь, у меня жена и дитятко будет. Тьфу!

А голова недоимки обнаружил, как раз с той деревни, где зазноба Серегина проживала. И, понятно, выслал туда отряд.

Николашки на ту пору с нами не было. Голова его в дозор отправил, обратную дорогу разведать.

Отряд прискакал, начал дань требовать, потом избы принялся жечь. Сергий выскочил, нескольких наших положил, но со всем десятком не справился.

Зарубили его.

– Как зарубили? – Роман все не мог понять, к чему клонит собеседник.

– А вот так, секирой от плеча, – Гришка сделал в темноте замах и Роман отшатнулся. Новая компания снова вызывала у него страх и желание свалить подальше.

Через долгое время, не дождавшись продолжения, Роман решился и спросил хрипло:

– Звали ее как?

– Кого? – не понял Гришка.

– Девчонку эту, с которой Сережка.

– Да как-то по-здешнему вроде как Насто.

– Ну, и дальше что?

– Николашку мы уже по дороге нагнали.

Он как узнал, так и взбеленился. Его за руки четверо держали, водой отливали из колодца. Он остыл потом, в Москву с нами уехал. А как мы об этом году сюда добрались, так сразу в ту деревню сходил, чухонку искал, да не нашел. И никого там не оказалось. Загодя еще об нас прослышали и укрылись в свою глухомань. У старухи какой-то выведать удалось, что неурожай. В общем нет у них, чем дань отдавать.

– Так оставьте их в покое, – Роман сразу пожалел, поймав в отблеске света тяжелый взгляд.

Гришка понизил голос и отошел подальше от слухового окошка.

– Не можем мы отсюда уехать, пока все не доберем. Царь нас самих на ремни порежет. Вот и застряли. Только зазря жито собранное переводим. Самим скоро жрать будет нечего. Так Николашка еще отчудил. Вы, говорит, душегубы, разбойники, у людей последнее отбираете. И пошел пешим по лесу крестьян искать, не убоялся. Мы уж грешным делом думали, пропала буйная голова.