Очарованный край

– Понял, принял, – сказал Николай вполголоса, чем заставил собеседника еще раз поднять кустистые брови. – А здесь вы чего?

– Так от кромешников прячемся.

Николай в свою очередь удивился. Саантер принялся объяснять:

– Этим летом и прошлым недород в нашем крае. Сами пояса затянули, а тут кромешники нагрянули. Бьют людей, отбирают последнее.

Но нам на пограничье не привыкать – лес защитит и накормит. Так предки наши делали с незапамятных времен. Уйдем в скалы, в землянках окопаемся. Беда только, скотину приходится бросать.

А дома, коли пожгут, новые отстроим. Был бы фундамент цел.

Я старостой в нашей кюле, мне за всех ответ нести. Людей собрал, да и в лес. Только нас и видели.

– Не ожидал, что все у вас так серьезно, – озадаченно присвистнул Николай.

– Глянь лучше, дожидаются тут тебя. Идти можешь?

Николай осторожно наступил на ногу, надавил сильнее.

– Почти не болит.

– Насто постаралась, травки тебе приложила. Ох, умна девка. Жить бы да жить, а такое горе.

– В чем дело? – насторожился Николай.

Саантер всплеснул руками:

– Неужто и про Сергия не помнишь? Так головой зашибси?

Выслушав историю, Николай помрачнел.

– Говоришь, сын у них был?

– Да, совсем малец. Как об этом году кромешники пожаловали, мы заранее собираться стали. А тут Марья заупрямилась, – Саантер помрачнел от воспоминаний, – жена моя. Не покину, говорит, отчий дом. Тут и дед мой стены рубил, и прадед фундамент клал. Куда, говорю ей, старая? На раз порешат тебя кромешники и конями затопчут.

А она – нет, стены родные лучше всего защитят. И пошла в наш старый погреб, и дверь притворила.

А пойка* – мальчишечка, все крутился подле нее, за передник держался. Насто глядь, нет его нигде. Закричала, заголосила, в погреб бросилась, а там пусто. Припас-то мы вперед отправили. Стены голые и ни одной живой души.

Уж Насто убивалась, чуть не на руках ее сюда унес. Ведь последняя память о любимом муже.

– И что, их больше не видели? А как же твоя жена?

– Приходится в кюлю спускаться, головой рисковать.

Так ведь всю жизнь вместе прожили, не бросишь. Оставляю ей, что могу, на пропитание. В тайнике, только нам известном. Кромешников там даже следов поблизости нет. И на другой раз ничего не остается.

– Но ребенок, куда он мог деться? Надо собрать отряды и прочесать территорию.

– Искали уж не без этого, все леса-озера вокруг обошли. Насто по этих пор мысль о нем не оставила. Да ведь без толку. Теперь дело уж прошлое.