Очарованный край

На все воля Божья, – Саантер сокрушенно махнул рукой. – Пришли вот.

На колышке, вбитом под навесом, крепилась перекладина. На ней сидела средних размеров хищная птица. Особенная стать, цепкие пальцы с когтями, широко раскрывшиеся вдруг крылья выдавали в ней хорошего охотника. Шапочка из красного бархата с кусочками меха покрывала голову, и птица наклоняла ее из стороны в сторону, пытаясь на слух понять окружающий мир.

– Ястреб? Хорош, однако! – восхищенно выдохнул Николай.

– Она, не он. Чеглик* на полпяди меньше бы был.

Саантер снял с птицы шапочку, покрутил в пальцах:

– Вот, клобучок* смастерил из чего нашлось. И ногавки* суконцем подбил.

Ястреб, увидев свет, оживился, закивал головой, начал вытягивать шею, приседать. Вдруг без всякого перехода качнулся вперед и собрался взлететь. Саантер едва успел подставить руку и придержать беглеца.

– Сей же час накормил тебя, гляди, зоб зашибешь, – ворковал он ласково, как с любимым ребенком.

Но ястреб недовольно клекотал и хлопал крыльями.

– На-ко возьми рукавицу, – бросил Саантер Николаю.

Большая кожаная рукавица висела тут же на шнуре. Николай просунул в нее руку и едва успел подставить разыгравшейся птице. Ястреб перепорхнул, раздраженно почистил перья, встряхнулся и затих.

– Откуда она у тебя? – кивнул Николай на ястреба.

– Не у меня, а у тебя, – усмехнулся Саантер. – И это не помнишь? Сейчас расскажу. В дозоре я в тот день стоял. Поздно тебя заметил, близко подпустил – тихо по лесу ходишь.

Кафтан опричный, сапоги ихние – ясно что ворог. Думаю, один ты, уж справлюсь, тотчас на вилы насажу. Вдруг смотрю, птицу на руке несешь. Крыло у нее висит, перо потрепано. После мы уже поняли, что она с лаской сцепилась. Иначе откочевала бы давно из наших мест. А тогда я решил – плохой человек на чужую боль не отзовется. По всему выходит, спасла она тебя тогда. Поверил я тебе, сюда привел. И она тоже верит. А животина к злой душе не потянется.

Ястреб сидел на согнутой руке, выпрямившись и гордо оглядываясь вокруг.

Было заметно, что ей приятно и спокойно рядом с Николаем.

– Ишь глаза зоркие, наигранные, ярко-желтые! Гнездарь* никогда не сравняется с вольным ястребом. Видишь, как нателилась*? Каждый день ей голубей да воробьев кормлю. Второго дня зайчатина случилась, попался серый в силки, так я людям своим не дал, ей кусок оставил.

Николай смотрел на старика со смесью восхищения и недоверия.