Очарованный край

– Слушай, чего у тебя так плохо мужики снаряжены, оружия нормального нет?

Саантер ответил не сразу, как будто его разморило в тепле.

– Чудно, ты иногда говоришь, – усмехнутся он наконец в темноте. – Откуда у нас мечи. Мы не на войну собрались. Что в подворье нашлось – топоры, вилы, то с собой и забрали.

– В деревне у вас еще железо осталось? Ты когда туда пойдешь?

– Вчерась ворочались, как тебя встретили. Теперь третьего дня поутру.

– Тогда я с вами, посмотрю на месте.

– Сдюжишь ли? – Саантер кивнул на ногу.

– Не сомневайся.

______________________

*

Jalga turvonnee (карел.) – ногу раздует, нога опухнет.

Тако (от др.-русск. тако, такъ (впервые появляется в Пологе от 1356г) – так.

Пойка Poika (карел.) – мальчик.

Чеглик – самец хищной птицы.

Клобучок – шапочка для охотничьих птиц. Закрывает глаза, делает птицу спокойнее.

Ногавки – полоски кожи, закрепленные на лапах птицы.

Гнездарь – птенец, взятый из гнезда.

Нателиться – набрать вес, поправиться.

Свиды – шведы.

Сил – силок, ременная петля.

Заморы – неравномерно окрашенные, взъерошенные, надломленные перья.

Нобиль (Noble) (швед.) – благородный, дворянин.

Родны – велики, выросли большие.

Присада – палка, жердь, на которой сидела птица.

В тексте использованы отрывки из книги С. Аксакова «Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах».

Люба.

Маман разложила на столе наряды, разнообразные украшения. Очень довольная собой осмотрела это богатство и заговорила нараспев:

– Дочь моя, что всех моложе, всех удачливей и краше, нарядись получше нынче, выйди в платье побогаче! Ты навесь искристый жемчуг, грудь каменьями укрась ты, шею убери поярче, а височки попестрее.

О румянце щек подумай да о блеске глаз помысли!* Женихи к тебе явились, издалече прискакали.

Люба уже поняла, что маман села на любимого конька и слезет не скоро. Она всегда отличалась тягой к театральности. В среде знакомых ее считали актрисой, и маман сама активно поддерживала это мнение.

При наводящих вопросах томно закатывала глаза, загадочно улыбалась и махала ручкой.

Люба ни разу не видела сыгранные матерью роли, но с детства так привыкла к ее амплуа, что и во взрослом возрасте не сомневалась.

Хотя до нее иногда доходили слухи, что маман начинала гардеробщицей в Большом театре, разносила и развешивала шубы олигархов. Что там она знакомилась с известными и только начинающими режиссерами и напропалую крутила романы с актерами.