Шапка Мономаха

– Почему ты хочешь, чтобы я служил Мономаху?

– Ты не станешь льстить ему, – не раздумывая, ответила она, – ведь ты ненавидишь его. А навредить не сможешь ему, потому что он не будет тебе доверять. Он никому не доверяет, ни холопу, ни тиуну, ни биричу, ни воеводе. Сам за всех все делает, себя никогда не покоит. Ни на войне, ни на охоте, ни в своем дому без своего пригляда ничего не оставляет. В этом его сила. И даже себе он не доверяет, но всегда хочет знать от других, верно ли поступает и что о нем думают. Ему нужно знать даже мнение черни о нем.

В этом его слабость…

Ратибор слушал внимательно. Он чувствовал, что она никому и никогда не говорила этого, а теперь будто заплот на реке прорвало.

– …потому что у него одна цель и одно желание – стать великим князем на Руси…

– Я знаю это, – с брезгливой улыбкой уронил воевода.

– …Он хочет сделать в ней все по-своему, в подобие Византии, ведь его мать – византийка, дочь императора. Это желание ставит его в зависимость от всех – дружины, епископов, монахов, градских людей.

Ведь по закону русскому он должен пропустить вперед старших братьев. А годы его уходят.

Княгиня отступила к лавке у стены, подалее от воеводы, и присела на край.

– Я полюбила его за это странное соединенье силы и слабости. Да, я люблю Мономаха, а не тебя, Ратибор. Ведь у тебя нет никакой слабости – ты как скала во фьордах Норега.

– Почему же ты ушла от него? Зачем облачилась в эти уродливые одежды?

– Потому что он никогда не любил меня. Но это не его вина, а моя.

И тебе ведома причина.

– Да, ведома, – со злорадством сказал Ратибор. – Она в том, что…

– Будь осторожен, воевода, – предостерегла княгиня. – Дверь отверста… ибо не следует монахине оставаться наедине с мужем.

– Продолжай, – попросил он и вымученно, с усмешкой добавил: – сестра. Ведь ты не закончила.

Инокиня колебалась.

– Мой отец погиб, не одолев страстного желания быть королем, слабость победила его. Мономаху следует победить свое желание стать великим князем. Для этого он должен испытать бесконечное одиночество, когда все оставят его.

Одиночество Христа на кресте… Тогда слабость станет силой. Тогда Господь даст ему киевский стол.

– Тогда ты разлюбишь его – когда он перестанет быть слабым?

– Полюблю еще сильнее. Если доживу до того.

Анастасия встала.

– Уезжай, Ратибор. Тебе здесь не место.

– Я хочу остаться на свадьбу моего сына, – сказал он, не двигаясь и пристально глядя на нее.

Лицо княгини осталось бесстрастным.