Шапка Мономаха

Половцы тем временем никакого уважения к княжьим обещаниям тоже не проявили.

– Не хотят поганые мира с тобой, князь! – доложил отрок, прискакавший из Поросья.

– Как это не хотят? – тревожно удивлялся Святополк, накручивая прядь длинной бороды на палец. – Сами ведь просили мира… Чего ж они хотят?

Он опасливо обводил взглядом киевских бояр, созванных на совет, словно боялся услышать от них ужасную неприятность.

– Воевать Русь они хотят, – мрачно высказался один, такой древний, что Святополку стало еще удивительнее.

– Это что за плесневый гриб? – наклонился он к воеводе Путяте Вышатичу, сидевшему рядом.

– Брат мой Янь, киевский тысяцкий, – насупясь, ответил Путята.

– Он годится тебе в деды, Путша. Так долго не живут!

– Не обижай его, князь, – попросил воевода, – ради меня.

– Половцы идут широко, – рассказывал тем временем отрок, – воюют все Поросье, от Юрьева и Торческа до Канева…

– Да что там воевать нынче? – нетерпеливо оборвал его Святополк. – По весне у смердов и взять нечего.

– Ополонятся вдоволь смердами, тоже хорошая добыча для поганых, – все так же сумрачно изрек тысяцкий.

– А почему на моей земле? – вдруг осведомился князь, грозно сведя брови. – Почему поганые воюют не Переяславскую землю или черниговское Посемье? Уж не братец ли Мономах натравил их на меня, чтоб не мытьем так катаньем согнать с киевского стола?

Дружина оторопела от такого предположения.

– То вряд ли, – ответил за всех, поднявшись с лавки, старый и дородный боярин Воротослав Микулич.

 – Не надо было тебе, князь, без совета расправляться с половецкими послами.

– Не больно-то князь Всеволод со своей старшей дружиной советовался! – запальчиво и с насмешкой выкрикнул туровский боярин Славята Нежатич.

– Что из этого вышло, всем известно, – спокойно ответил Воротислав Микулич. Пустить острым словом и в долгу не остаться он и сам умел, за более полувека жизни наторел в этом искусстве. Но теперь не считал нужным заваривать перебранку. – Киевская земля оскудела от лихоимства и насилия, от прошлогодней войны и мора.

В ополчение не набрать много воинов, а одной дружиной с половцами ныне, как видно, не сладить. Нужно искать с ними мира.

– Верно, – поддержали боярина остальные, – не пытайся, князь, идти ратью против степняков. Мало у тебя под рукой воинов.

– Киевская дружина испугалась сыроядцев! – снова посмеялся Славята.

Святополк Изяславич, слушавший всех с усердием и мотавший бороду на палец, встал, повел решительным взглядом.